Рассказы о моей маме

ГлавнаяДатыРассказы о моей маме

Исполнилось сто лет со дня рождения брянской учительницы, Заслуженного учителя школы РСФСР Фаевой Анны Давыдовны( 1920 — 1986)

Мама ушла в неполные 66 лет, в мае 1986 года, а мне самому сейчас — уже под семьдесят. Я старше своей мамы!? Это невозможно представить и понять.

Иногда я думаю, а что я мог бы с высоты своей непонятной старшины ей посоветовать, от чего защитить? Если бы это было возможно. Она была простодушна. Порой ее обижали, но про эти обиды я узнавал годы спустя, и то обмолвками.  Она не любила жаловаться.

Да и  не помню, чтобы она о ком — то сказала плохо, кого-то осуждала. Просто в отдельных случаях лишь удивлялась чужой злобе или глупости, полагая, что это идет от  личной несчастности. Сама себя она считала счастливым человеком.

У нас не было ни машины, ни благоустроенной квартиры, только старый  дом  на брянской окраине, построенный в  20 годы. Однажды она попробовала записаться в райисполкоме в очередь на квартиру, но ей отказали, сказали,, что  у нас собственный дом, не положено. Она заплакала и ушла. Она вообще была не пробивная.

С папой они были непохожи чрезвычайно. Он –  худой, как вьетнамец, упрямец, гордец, а она – пышечка, улыбчивая, чистая душа, доверчивая. Однажды, после  майской демонстрации, секретарь Володарского райкома Кабанов пригласил маму с папой на банкет. Мама время от времени писала Кабанову тексты выступлений по вопросам культуры. Банкет проходил в столовой. Скользким ужом объявился рядом с мамой человечек в мышином костюмчике. И полушепотом сообщил, что собирает деньги с участников. Папа тихо сказал маме, чтобы больше трех рублей не давала. Тогда, к слову, три рубля были , думаю, как сегодня три тыщи.  Несколько месяцев спустя  она мельком спросила у Кабанова про майский банкет. Поинтересовалась, почему  ей  заранее не сказали, что он проводится вскладчину. Кабанов удивленно поднял брови и сказал: «Какие деньги? Все было оплачено». И велел назвать фамилию сборщика или объяснить, как тот выглядел. Но мама отговорилась общими словами.

Она не умела шить или вязать, так и не научилась готовить в том смысле, так, как это умеют ныне некоторые хозяйки.  Еда наша была очень простая, как в сказке, — щи да каша.  Впрочем, где взять иную? Да и некогда. Мама отговорила мою сестру Любу поступать на филфак, потому что сама большую часть домашних вечеров провела над тетрадками учеников. Почти каждый день таскала их домой на проверку штук по сто, — классы тогда были большие. Я засыпаю и вижу из вечера в вечер, как она сидит над тетрадками у ночной железной лампы.

Свою жизнь она вообще воспринимала как подарок. Однажды рассказала, как 22 июня 1941 года в Смоленске в день начала войны и свой день рождения они с подругой Зиночкой отправились из институтского общежития  на рынок, чтобы купить что-нибудь к  скромному праздничному ужину. На рынке громкоговоритель объявил про войну. Они побежали к  своему общежитию и попали под первую бомбежку. Видели, как в здании общежития, как раз в том углу, где была их комната, взорвалась бомба.

У мамы в сумочке был паспорт, несколько фотографий и кофточка на плечах, — вот и все ее уцелевшее имущество. А с Зиночкой они потом потерялись на окопах, навсегда потерялись.

Фронт приближался все ближе.  Маму, ей был 21 год, с институтом  послали рыть окопы, под Вязьмой.  По ночам была слышна артиллерийская канонада. Мимо тысячами шли беженцы, на Восток. Наконец, и смоленским студенткам дали команду с окопов уходить.

Мама одна из всех пошла на Запад, в Дорогобуж, родной городок на Днепре.  Пошла за родителями. Она знала, что брат – на фронте, а сами родители от дома и коровы  никуда не уйдут. Днем дорогу бомбили.  Мама прошла семьдесят километров, и оказалась в Дорогобуже за день до его сдачи. В огороде стояла зенитная пушка, и командир орудия веселый лейтенант, совсем мальчик, подарил ей здесь же сорванные три  ромашки.

Все в их семье решала мать, маленькая, придирчивая, а не большой и сильный отец. Мать категорически отказывалась оставлять дом и корову.

– Это глупо, нас в эвакуации никто не ждет –  сердитым голосом объясняла она. – А немцы в первую мировую вели себя весьма прилично, я помню.

Но лейтенантик помог, и маму они просто закинули как перышко в случайный грузовик, а еще – швейную машинку и два узла одежды. Они чудом успели выскочить из Дорогобужа. А немцы вошли в город и спустя несколько дней собрали на площади, для регистрации всех евреев, две тысячи человек. Построили в колонну, отвели к оврагу за городом и расстреляли из пулеметов.

Непостижимо, как на станции мама сумела затолкать своих родителей в товарный поезд с другими, официально эвакуированными. Поезд полз месяц. Они не знали, куда их везут, знали только, что везут от войны. Так они оказались в Узбекистане, в каком-то кишлаке. Маму определили учительницей русского языка и литературы в сельскую школу. Большинство учеников  почти не знали русский, но хорошо на нем ругались.

У мамы было ощущение, что часы здесь отстали лет на сто. Бедность была повсеместной и ужасающей. Мама постоянно хотела есть.  Через полгода умер ее отец. Считалось, что он умер от непонятных болезней, хотя это случилось от голода. Он всегда танцевать любил, и когда-то давно легко танцевал с любимой дочерью на руках. В кишлаке он больше молчал и часто пил подогретую воду, только это от голода не спасает.

В школе не было учебников и тетрадей. Учились хором и на слух. Мама помнила наизусть «Евгения Онегина». Вот и читали его день за днем. Слушали ее хорошо. Потом весь старший класс, этих узбекских мальчиков, из которых никто не был дальше Самарканда, увезли на войну. Там они и погибли, почти все.

Однажды на уроке мама упала в голодный обморок. Было очень неудобно перед ребятами.   Спустя день на улице ее остановил незнакомый мрачный старик в засаленном халате и отдал бутылку. В бутылке было драгоценное хлопковое масло. Позже мама плакала каждый раз, когда вдруг вспоминала про старика и бутылку с маслом.

В 43 им разрешили вернуться домой. Но где был этот дом? И вначале она поехала в Курск, заканчивать институт. Вместо обуви у нее имелись две галоши из авторезины, которые она приматывала веревками. Она очень стыдилась этих страшных галош, но помощи ждать ей было не от кого. Училась хорошо. Потом ее занесло в Брянск, ей было все равно куда ехать.

Война перетерла в пыль миллионы людей, но  среди немногих прочих судьба двоих пощадила.  В брянской школе № 22 ( ныне – школа № 34) встретились молодой, после тяжелого ранения военрук и новая учительница русского языка и литературы.

На школьном вечере папа пригласил маму на фокстрот. Танцевала мама прекрасно, да и  папа был хорош. Обнимая в танце даму, он еще руку держал эдак, по – старинному — внешней стороной ладони.

В этой школе они потом проработали всю свою жизнь и выучили три поколения школьников нашего района . Папа звал маму Анчик, а мама папу – Васик. И прожили всю жизнь неразлучно. Но в самом начале был один огорчительный эпизод.

На учительском вечере мама,  — они только поженились, — никак не могла натанцеваться. После очередного танца, с каким —  то офицером, папа подошел к маме и сказал, что пора идти домой. Мама жалобно попросила: « Ну, хотя бы еще один разик!». Но ревнивец папа, он всегда был горяч, заявил молодой жене, что, коли так, пусть она вообще идет на все четыре стороны.

В слезах мама побежала домой, прибежала первой и, рыдая, стала объяснять свекрови, что Васик ее из дому гонит. Так что когда пришел папа и стал высказывать свои обиды, то наша мудрая бабушка заявила сыну, кстати, первенцу, любимцу.

— Если что не нравится, то сам иди из дому, а Анечка будет жить с нами.

… Они и помирились. И больше никогда не ссорились.

Между прочим, бабушка до этого поучаствовала в согласовании кандидатуры невесты. Когда папа рассказал ей о своем решительном намерении, бабушка, известная своим строгим нравом, сообщила, что хочет невесту посмотреть. И вечером, подоив корову, отправилась в школу, которая работала тогда в три смены.  Как раз это время в школе отключили свет, тогда его часто отключали. Идет бабушка по полутемному коридору, слушает. И где в классе – буза, а где – школьники и вовсе выскочили в коридор. Но  слышит: за дверью одного из классов сильный и чистый женский голос. Кто-то в темноте читал стихи, а класс слушал. Это и была новая учительница, моя мама.

Однажды мама подловила меня, четырехлетнего. Я в  своей комнатке стоял на коленях на половичке и  молился. Я просил я у Бога, чтобы мои мамочка и папа никогда не умерли. Помню, как мне было тогда страшно. Даже в те малые годы я понимал, что занимаюсь делом отчасти запретным, да и  непонятного Бога я немного побаивался.Мама в перерыве между уроками прибежала из школы пообедать и увидела такое! Вечером на кухне у мамы произошел тяжелый разговор с бабушкой. Я был из дому удален, но тихонько уселся под окном и все отлично слышал. Мама говорила, что, если бабушка не хочет, чтобы ее, маму, выгнали из школы, то она должна из общей залы перенести в свою комнату картинки с религиозными призывами «Бог есть любовь» и «Христос умер за нас». А еще убедительно просила не учить меня молиться, ибо я слишком мал для таких серьезных вещей.  В ответ бабушка, обычно строгая и непримиримая, неожиданно заплакала и начала оправдываться, что ничего плохого не делала, просто разговаривала с внуком о Боге. Сказала, что свои картинки она, конечно, перенесет, но говорить с внуком о Боге ей никто запретить не в силах, ибо ей душу мою невинную жалко.

Услышав эти слова, заплакала  и мама. Какое-то время сидели рядом и плакали, каждая — о своем. А я таился под окном во дворе и размышлял о том, где, собственно, находится моя невинная душа. Я не знал ответа.

Конечно, мы были бедные. Когда  наша школа перестала быть железнодорожной, родители лишились бесплатных желдорбилетов раз в год. И мы семьей никогда так и не съездили на Юг. Вся наша одежда умещалась в небольшом фанерном шифоньере, но почему –то я не помню, чтобы родители жаловались на нехватки. Все вокруг так тогда жили. Родители даже откладывали понемножку на книжку. Пять лет пап копил деньги собрал таки денег на пианино. Тогда считалось, что во всех приличных семьях должно быть пианино. А однажды нам пришла открытка на приобретение ковра. Это  мамина повзрослевшая ученица по случаю маму в очередь на ковер записала. Прошло несколько лет, мы получили открытку, и папа с гордостью принес домой ковер на плече. Очень красивый. Этот ковер и поныне жив.

В те времена  многие подростки ходили в школы с ножиками. Была такая игра в ножички, в которую я, учительский сынок не играл, но многие играли. Потому и парты в классах были изрезаны разными надписями. Когда мама видела у кого нож,  а некоторые приходили фактически с финками, то требовала немедля нож отдать. И не было ни одного хулигана, который бы нож не отдал. В  столе, в учительской, как она говорила, иногда собиралось до двух десятков таких ножей, которые она возвращала в летние каникулы с условием, чтобы ребята домой это имущество отнесли. Один такой самодельный нож, который хозяин не востребовал, так и переехал потом к нам на кухню, он в Брянске до сих пор цел.

Когда мама ушла на пенсию, то в нашем районе с ней невозможно было  гулять. Каждые пять минут ее останавливал кто-нибудь из бывших учеников.  И начинался разговор.  В отличие от папы она помнила их, сотни своих учеников, по именам, вникала в их заботы, радовалась их радостям и сочувствовала горестям Она  и после школы по — прежнему соучаствовала в жизни своих учеников.

Время от времени она соглашалась специально готовить девочек к поступлению в вуз, обычно педагогический, но денег никогда не брала. Папа, помню, этому факту удивлялся, но мама отвечала просто: « Не могу я брать деньги со своих учеников»

Еще история. Она уже заканчивала работать в школе. Однажды пришла домой и рассказала следующее. В учительскую между уроками вошел какой-то огромный черный дядька в волчьей шубе, видом настоящий разбойник.  Поздоровался с мамой. Она гостя вначале не узнала.  Тот ничего не говорил, молчал и не уходил. Мама всмотрелась.

— Это ты, Нефедов?

И тогда мужик, просто человек — гора кинулся маму обнимать. И, что поразительно, заплакал. Нефедов этот, некогда  отъявленный школьный хулиган как раз из тюрьмы, порезал кого — то, вышел и вот пришел любимую учительницу повидать. Зачем? Почему?

Мама как бы сама себе отвечала так:

— Все — таки в школе мы его, хулиган, от тюрьмы уберегли. Сколько я ним возилась, сколько раз у него дома бывала! Наверно, потому и зашел. Да и вообще из моих классов в школе ни один не сел. Ну, а потом, позже как их всех убережешь?

Мама была человеком книжным. Наша собственная библиотека была маленькой. Зато в районную библиотеку она ходила раз в неделю и брала сразу по несколько книжек, обычно толстые романы.  И герои этих книг были героями ее жизни, просто удивительно

Когда мама умерла, то бывшая ученица, золотая медалистка, а теперь учительница в нашей же Галя Шульга сказала в школе, что заслуженную учительницу Анну Давыдовну  будем хоронить со знаменем школы. Я хорошо его помню, это знамя. Из бордового бархата. Тяжелое.  Так по нашему району с гробом и со школьным знаменем до кладбища  мы и прошли.

Юрий Фаев

 Заглавное фото- свадебная фотография папы и мамы , 1948 год

 1940 год Мама — студентка Смоленского пединститута

 

 175 Опубликовано: 22.06.2020 | Рубрики: Даты | Метки: ,
Вы решили оставить комментарий к статье. Действия по шагам:
  1. Написали в отведенном поле комментарий
  2. После этого у вас два варианта: зайти через вашу соцсеть или анонимно. Через соцсеть, кстати, очень удобно
  3. Если все же - анонимно, то надо указать псевдоним и нажать на появившуюся кнопку «Войти как гость»
  4. Нажать появившуюся кнопку «Комментировать» (что означает «отправить»)
  5. … И тогда после модерации ваше письмо появится на сайте нашего журнала.
Социальные комментарии Cackle
Также читайте

Автобус купца Ветрова

Опубликовано 30.11.2017

110 лет назад в Брянске  купцу Ветрову власти разрешили запустить  автобусный между центром и вокзалом. Автобус был пущен в 1908 году

А. К. Последний рыцарь

Опубликовано 05.09.2015

5 сентября — день рождения нашего незнаменито знаменитого земляка.

Это странное слово – свобода

Опубликовано 10.12.2017

Поздравляем с  65-летием прекрасного брянского поэта Павла Прагина

Полные добра и отваги

Опубликовано 04.10.2017

В  День Учителя наша читательница вспоминает своих любимых учителей

Брянские.РФ © 2020

Информация, распространяемая от имени сайта «Брянские.РФ» является его интеллектуальной собственностью. При цитировании и использовании материалов ссылка на «Брянские.РФ» обязательна. При цитировании и использовании в интернете гиперссылка (hyperlink) на http://брянские.рф обязательна.
Брянск – Янск.ру – Брянский поисковик. Новости, реклама, авто, недвижимость, организации - поиск по Брянску