Рассказ из новой книги Фаева: «Была мечта»

ГлавнаяПрямая речьРассказ из новой книги Фаева: «Была мечта»

Два заветных желания в юности было у Мити Рычкова — невысокого, задумчивого деревенского паренька :  стать художником и жить в самом прекрасном месте на Земле – Южном берегу Крыма.

Художником ему не разрешили стать родители. Они были учителями и полагали, что все художники — нищеброды и алкаши, а родители не желали такой судьбы для единственного сына. Ну, а Южный берег Крыма при их деревенских достатках и вовсе казался  скорее страной-  сказкой, о которой можно мечтать, но попасть туда  невозможно.

Митина деревня Вальки – та самая , где два раза в год – весной и осенью пацаны отправлялись на удалой кулачный бой биться с пацанами из соседней, через овраг деревни Мальки. Где после 12 часов ночи свет вырубали, в целях экономии. Где председатель, когда сильно напивался, то лез на специально возведенную, высоченную вышку и  оттуда, через громкоговоритель давал колхозникам руководящие указания. Где в местном сельмаге продавали только макароны, хлеб и  маринованные кабачки в трехлитровых банках.

Митя в кулачных боях не участвовал, маринованные кабачки терпеть не мог, и вообще он сильно скучал в деревне, ведь даже девушки у него не имелось. Зато , укрывшись от посторонних глаз на сеновале с блокнотиком и карандашом, он испещрял блокнотик  необычными картинками. Смотрит, как молодые бычки на лугу пустыми башками своими со скуки бьются- «чпок», чпок»,  а в блокнотике возникает поединок прекрасных рыцарей , видит – солнце за синий сосновый лес заходит, а в блокнотике –  закат солнца , но в  Африке жаркой и  всюду – пальмы, пальмы. И т.д. Одно слово, фантазер! Ну, и как такого одного в далекую Москву отпустишь? Пропадет!

По окончании школы родители паренька освежили старые связи  и доставили его недалече, в пединститут, который в то время находился даже не в областном  городе, а в райцентре. Митю  приняли с обязательным условием, чтобы он в голову ничего себе не брал, а отучившись, непременно возвращался обратно, на землю. А он, бедный и не роптал.

И все бы ничего, но родители устроили Митю на немецкое отделение, полагая, что потом ему будет и работа полегче,- это вам не математика или русский , где каждый день надо проверять десятки  тетрадок . Меж тем в родной  Вальковской школе немецкий язык преподавала по совместительству старая учительница химии,  настоящую немку не смогли в Вальки заманить. Но с таким же успехом химичка могла бы преподавать и китайский. Немецкий она знала хуже митиного дедушки- партизана с четырьмя классами образования. Что уж взять с Мити?

***

Чередой непереносимых страданий  стало для Рычкова  постижение чужого языка. Есть такие головы, вот и у меня , к слову, такая, в которые ничего иностранного, хоть палкой по голове бей, не заходит. Дни и ночи напролет, пока не засыпал на продавленной общежитской койке с учебником в ослабшей руке,  Митя был полон желания все же постичь язык Гете, Шиллера и Гейне. Кажется, до зловещего хруста скрипели его бедные извилины, но принять чужой язык не могли.

На Митю снисходительно поглядывали  недоступные одногруппницы, все как на подбор — высокие, умные, модные. По — немецки они щебетали бойчей, чем на своем языке неутомимые воробьи  в Вальках.  В группе кроме нашего героя был еще только один парень, Давид  Шварц, золотой медалист.  Городской, хорошо одетый, ироничный.  Просто для тренировки на лекциях Шварц легко читал толстые романы на немецком. Где уж Мите? И главное:  родителям было пожаловаться нельзя. Вернуться домой, без диплома  для него было бы сродни погибели во вселенской катастрофе. Так что хоть пропадай!

И тут произошло чудо, а чудеса порой случаются в нашей жизни! Дело в том, что Митя несмотря на родительские запреты по- прежнему рисовал и рисовал. Все его тетрадки были испещрены жанровыми сценками, пейзажиками, женскими головками. Поработав месяц по ночам  на разгрузке цемента на соседней станции, Митя сумел собрать деньжат и втайне от родителей купил этюдник и масляные краски. Теперь  по воскресеньям он пропадал в укромных местах  местного парка, где с увлечением, забывая про всё, писал этюды маслом с натуры. Именно здесь, за мольбертом его однажды застукала преподавательница немецкого, величественная и ужасная Розалия Львовна Кац. Про Кац шла легенда, что в войну она служила переводчиком в штабе Рокоссовского

Пару  минут она задумчиво рассматривала митин пейзаж и затем сделала ему удивительное предложение.

— Рычков, я знаю, что у вас ничего не получается с немецким. По моему опыту могу сказать, что, увы, толку из этих занятий, несмотря на все ваши мученья, все равно не будет. Не своим делом вы занялись, ваша голова не принимает немецкий , она не виновата. И все же есть вариант, договоримся так. Грядет министерская проверка: мне позарез надо срочно оформить в лучшем виде кабинет немецкого языка, в том числе написать портреты пяти классиков немецкой литературы  , но денег у  администрации на это  нет.  Делаю вам выгодное предложение. Вы бесплатно оформляете кабинет, а я вам до окончания курса буду ставить тройки.

  Пораженный услышанным Митя зачем-то спросил?

— А почему именно пять портретов?

— Вполне достаточно. Список классиков — за мной. Ну как, вы согласны? — И Розалия Львовна задорно улыбнулась.

— Согласен, — прошептал Митя, который и поверить не мог нежданному счастью.

С той поры жизнь его решительно изменилась, как изменился и сам Митя. Он успокоился, прежняя мечтательность, а она, как оказалось, никуда не делась, вернулась к художнику. С тех пор и до конца института он только творил. Чертил,  художественным образом осваивал  большие плоскости, оформлял подписи и надписи и ,конечно, рисовал портреты классиков. В два месяца он украсил кабинет немецкого языка . И тогда, как  драгоценное знамя педагог  Кац передала его следующему педагогу для оформления следующего кабинета. Это была слава.

На Митю в институте не могли нарадоваться, экзамены и зачеты у него теперь  принимали «автоматом», некоторые барышни, правда, из числа не самых эффектных начали поглядывать в сторону необычного студента. Главный критик митиного творчества студент Шварц, правда,  приметил, что все нарисованные классики на  портретах непонятным образом были   немножко одинаково косоглазы и тем похожи на самого автора. Ему еще в деревне по этой причине приклеилось прозвище Крамаров. Но  с другой стороны заказчики были довольны, изъяна, кроме шибко образованного Шварца, никто не замечал, а он молчал, чтобы не подвести друга.

Со Шварцем  их отправили вожатыми в пионерлагерь на летнюю практику. Давид  мне потом рассказывал, как обнаружил у друга новую, незнаемую прежде черту. Чтоб выглядеть постарше, Митя завел  куцую бороденку.  И вот, однажды, собрав кружок пионеров, он вдохновенно поведал им, как будучи мальцом в войну геройски подрывал фашистские поезда и даже получал награды. Пионеры слушали своего кумира зачарованно. Самое странное, что  Митя и сам, похоже, верил своим рассказам, чудак!

Ему бы по окончании института здесь бы в райцентре и остаться, коль всё так хорошо. Но на последнем курсе Митю в кратчайший срок приватизировала студентка Валя с филфака, тоже деревенская, очень простая, плюс  на полголовы выше его. Шварц по- товарищески пытался открыть товарищу глаза на могучую девушку Валю, пугал: « Она бить тебя будет». Митя вздыхал, отводил глаза в сторону и возражал.

— Ты ничего не понимаешь, ничего не видишь. Это ведь кустодиевская женщина! Посмотри на бедра, посмотри на грудь! Я сказал Вале, что буду непременно ее рисовать. Валя станет моей музой.

Так Митина муза налегке и увезла Митю в деревню по распределению, в двадцати километрах от  митиных Вальков. Там молодым специалистам от колхоза  сразу домик дали.

***

Новая жизнь началась. Но как в  одной сказке сказывали : « И всё  было хорошо, да что-то все-таки  нехорошо».  Год прошел семейной жизни Мити, второй, третий. Сынок у них появился Минька, славный пацан, семейное хозяйство их разрасталось: две козы, поросенок, куры, гуси. Но сам глава маленькой семьи от месяца к месяцу становился все задумчивее и скучнее. Свою работу в школе он ненавидел. С Минькой было забавно, а с кустодиевской женщиной Валей – не очень. Валя оказалась из тех  настойчивых женщин незамутненного ума, которые, явив желание, с легкостью смогут  вам дырку в голове пробурить без всяких дополнительных приспособ. ИА такие желания возникли. Митя в  глазах супруги получался со всех сторон плох: и хозяин никакой, чтоб по дому и по двору успевать, и не добытчик, а в последнее время упреки пошли, что он и как любовник слабоват. Русские мужики в таких случаях или бабу сильно бьют, или сами сильно пить  начинают, но Митя был и не такой,  и не эдакий.   И закончилась свою семейную жизнь самым удивительным образом.

Был у него старенький, видавший виды мотоцикл марки «Иж», который он взял только для того, чтобы из дому подальше уезжать на этюды.  И вот пригодился «Иж». Ранним утром , на следующий день после очередной  громкой жениной проработки,  Митя  на цыпочках, с замирающим сердцем  вылез из теплой постели. Положил на сервант деньги , почти все, что у него были и  заранее приготовленную  записочку Вале « Прощай! Уезжаю в Крым». Оседлал «Ижа», умчался прочь от  постылой и нерадостной жизни с этюдником на плече и тощим рюкзачком за спиной, и сердце его сразу возликовало. Он дышал полной грудью, любовался картинами, проносились мимо. Сердце, как морзянку отстукивало « В Крым! В Крым! В Крым!»

В  начале пути,  с дороги он отправлял открыточки  единственному другу Шварцу, который был посвящен в  его планы. Тексты в открытках, Давид мне их позже показывал, были короткие. «Доехал до Шостки, день чинил двигатель, спал в стогу», «В Миргороде купил хороших помидоров, рисовал на рынке». «Павлоград. Мотоцикл опять сломался, нарисовал тракториста, за  сумку кукурузы» ,«Синельниково.  Понял: мотоцикл не починить. Продал кузнецу. Бодрость духа не теряю. Дальше пойду пешком»

Затем  открытки прекратились, и  след художника- странника на несколько месяцев потерялся.

***

Человек скептический мог бы предположить , а не  ограбили , не пришибли ли этого чудака на большой дороге ? Хотя вроде что там было грабить ?

Нет, странник дошел! Запыленный, обносившийся, голодный он  спустя месяц после начала путешествие он увидел море. Оно его поразило, и первую ночть он просто молча просидел на берегу.

На окраине маленького городка он нашел укромное местечко под прибрежной скалой. Здесь и поселился.  А зарабатывать стал на городском пляже. На глазах отдыхающих рисовал на маленьких картонках пейзажик, один и тот же—море,парусная лодка вдали,  на горизонте. Народу нравилось. И так набил руку, что штук сорок таких лодок за два  месяца наваял и продал. Прямо на пляже.  Он уже строил планы, как ему снять квартиру, чтобы пережить грядущую зиму, но вопрос решился сам собою.

Как-то с ним заговорил старик с бородкой, в  помятом парусиновом костюме, как оказалось, директор здешнего кинотеатра. Он предложил Мите работу оформителя.

-Зарплата, конечно, маленькая,  -заметил старик, — но у нас есть комнатка, где вы могли бы поселиться. Ну, и подработать всегда сможете.

— Моя жизнь устроилась, — торжествуя, написал другу Шварцу художник Рычков. – Рисую афиши,   продаю пейзажи. Денег хватает. Вечерами гуляю под пальмами и купаюсь в море. Скажу тебе: я впервые безусловно счастлив, очень  счастлив!

 Потом из Крыма пришло еще несколько писем от Рычкова. Художник сообщал, что много думал над своей, особенной темой и формой.  И теперь стал склоняться, как сам определил, в сторону   эдакого народного  наива с прибабахом. Сказал, что картинки в этом жанре у него разлетаются, как горячие пирожки. И уже за другие деньги. Назвал несколько обработанных  в таком жанре  сюжетов»: «Илья Муромец вызывает на кулачный бой Наполеона», « Баба Яга бежит под натиском танков Т 34»,. « Чукотские пионеры на уборке конопли», «Бешеные огурцы похищают для забав Марью Искусницу» и даже – «Ленин и Йети», — правда , отмечал, что последнюю картину на продажу все же  выставлять не рискует.

***

Вскоре Шварц переехал в Германию на жительство. И Митя перестал писать ему. Наверно, кончилась дружба.

Я заметил, что порой,  когда люди  резко  и удачно меняют свою судьбу,  то они обычно рвут прежние ненужные знакомства, жгут мосты в прошлое.

Может, боятся спугнуть удачу?

 Юрий Фаев

 (Из книги  коротких рассказов «Сентиментальные путешествия»)

 119 Опубликовано: 13.03.2020 | Рубрики: Прямая речь | Метки:
Вы решили оставить комментарий к статье. Действия по шагам:
  1. Написали в отведенном поле комментарий
  2. После этого у вас два варианта: зайти через вашу соцсеть или анонимно. Через соцсеть, кстати, очень удобно
  3. Если все же - анонимно, то надо указать псевдоним и нажать на появившуюся кнопку «Войти как гость»
  4. Нажать появившуюся кнопку «Комментировать» (что означает «отправить»)
  5. … И тогда после модерации ваше письмо появится на сайте нашего журнала.
Социальные комментарии Cackle
Также читайте

Три женщины

Опубликовано 16.09.2016

Рассказ таксиста, записанный нашей читательницей.

 Потом их всех постреляли

Опубликовано 23.10.2017

Этот сюжет о брянских партизанах наш читатель Виктор Кудрявцев нашел в знаменитой книге Александра Чудакова «Ложится мгла на старые ступени»

За Родину! За Сталина?

Опубликовано 17.09.2016

Коль сегодня мы вспоминаем войну, то, как и еще не вспомнить следующее: с 1947 года День Победы не праздновался.

Епархиальный древлехранитель Александр Перов о неизвестной Брянщине

Опубликовано 28.04.2016

Александр Перов — единственный в области архитектор-реставратор с высшим образованием, заведующий архитектурно-строительным отделом Брянской епархии, директор ООО «Артель».

Брянские.РФ © 2020

Информация, распространяемая от имени сайта «Брянские.РФ» является его интеллектуальной собственностью. При цитировании и использовании материалов ссылка на «Брянские.РФ» обязательна. При цитировании и использовании в интернете гиперссылка (hyperlink) на http://брянские.рф обязательна.
Брянск – Янск.ру – Брянский поисковик. Новости, реклама, авто, недвижимость, организации - поиск по Брянску