Мою рану посчитали смертельной

ГлавнаяПрямая речьМою рану посчитали смертельной

Воспоминания  начальника политотдела 50-й армии Александра Журавлева, впоследствии — генерала , о  трагических событиях осени 41 года под Брянском присланы в редакцию координатором  интернет- ресурса «Брянский фронт» М. Волковым

Танки прорвались

— В октябре 41 года я был начальником политотдела 50 армии, занимавшей оборону возле Брянска на фронте примерно в 120 км. Центром обороны было шоссе Брянск-Москва. Третьего октября на командный пункт прибыл один из работников политотдела армии и доложил, что немцы заняли Орёл. Орёл находился у нас в тылу, за 200 км, в городе – склады оружия и амуниции. Весть была ошеломляющая. Как прорвались? – Танки. Вскоре прибыл на КП капитан, начальник одного из складов на рубеже Брянск-2-й и доложил, что немцы вышли к складам и к Десне . Он также говорил о немецких танках.

Командарм, генерал-майор Петров вызвал взвод сапёров и приказал мне отправиться с ними и взорвать мост через  реку, по которому проходила дорога на Карачев , откуда могли появиться немцы. Прибыли две машины: полуторка для сапёров и легковая «эмка», на которой поехал я. Ехали через Брянск. Город эвакуировался. На окраине деревянные домики казались совсем пустыми. Слышалась стрельба. Когда въехали на дамбу, ведущую к реке, нас обстреляли немецкие танки, которые успели уже взорвать мост. Легковая машина успела свернуть под дамбу. Грузовику же снаряд попал в мотор, он загорелся. Сапёры соскочили с машины, и мы под прикрытием дамбы, низом, вернулись в город.

Я написал записку командиру резервной дивизии, стоявшей неподалёку, с просьбой прислать арт. дивизион, чтобы задержать танки. Действительно, скоро прибыл дивизион 105-мм пушек. Танки, до этого стоявшие неподвижно (видимо, ждали пехоту для прикрытия), двинулись вперёд. Пушки открыли огонь, и несколько танков было подбито, но вскоре пушкам пришлось сняться с позиций и отойти к возвышенности: немцы стали обтекать позиции батареи, а пехотное прикрытие к нам так и не подошло. Потом – уличный бой, отход.

Надо было как-то связаться со штабом армии, чтобы доложить обстановку. Поехал в штаб на «эмке». Недалеко от Брянска, на лесной дороге, неожиданно наткнулись на немецкие танки – штук 20. Они начали обстрел, но на большой скорости нам удалось проскочить. Машина выехала к излучине реки к другому мосту. Возле моста стоял Т-34 с разбитой гусеницей. Я поручил командиру танка прикрыть мост, а сам поехал на КП.

Было созвано кратковременное совещание. Я доложил обстановку. Командарм запросил Генштаб, получил приказ отходить. Наш отход должна была обеспечить 108 танковая дивизия, но её с фронта сняли, и никакого прикрытия не было. Снова связались по рации с Генштабом, получили приказ – объединив действия 50 -й и соседних армий, отходить на рубеж Белёв-Мценск. Уже во время отхода был получен приказ отходить на город Карачев.

Под обрывом у речки

В посёлке Гутовский Лесозавод  остатки нашей армии столкнулись с дивизией «Великая Германия». Надо было построить переправу через р.Рессету и выбить немцев из посёлка. Когда переправа была построена и первая атака захлебнулась, командующий поручил мне возглавить вторую атаку. Я распорядился поставить два орудия для обстрела домов посёлка. Под прикрытием их огня пошли в атаку. Безжалостный, отчаянный бой. Мы выбили немцев из посёлка наполовину, но они устроили засаду, «огневой мешок». Меня ранило в плечо, наверное, из пулемёта бронемашины. Надолго потерял сознание.

Когда очнулся, атака захлебнулась окончательно. В сером доме напротив строчил немецкий пулемёт. Я долго лежал за кустами, потерял много крови. Потом подползли четыре человека в чёрных кожанках – экипаж «катюш», расстрелявший все снаряды и взорвавший машину. Они положили меня на плащ-палатку и оттащили к медсанбату, до которого было недалеко, метров 400. Я попросил командира медсанбата доложить командующему, что прорыв не удался. Он доложил и осмотрел меня. Перевязка была сделана, но командир медсанбата заявил, что рана смертельна, поэтому нет необходимости брать меня на подводу.

Я попросил отнести меня под обрыв у речки, где складывали тяжелораненых. Две медсестры слышали наш разговор. Одна дала мне спирту – «для бодрости». Я выпил полтора стакана – спирт меня очень взбодрил. Мысль о самоубийстве (ведь политрука немцы всё равно не пощадили бы) пропала. Проверил: пистолет на месте, заткнут за пояс. Потом ко мне подошли начальник тыла, полковник Волков, и недавно прибывший начальник мед. службы армии и попросили указаний. Я сказал, что надо подорвать оставшиеся в лесу машины и другую технику и с наступлением темноты уходить. Я ещё не знал, что часть войск со штабом армии и двумя дивизионами «катюш» прорвалась. Они распорядились подорвать машины, и мы пошли – низом, вдоль речки, надеясь добраться до ближайшего леса, не переправляясь на другую сторону.

Идти было очень тяжело: вся левая половина тела словно отнялась. Вскоре натолкнулись на большую группу солдат и офицеров, которые сказали, что в лесу уже немцы – их только что обстреляли там. Решили идти в другую сторону – пробиваться к мосту для переправы на другой берег. Не успели первые солдаты выбраться из-под обрыва, как по ним открыли огонь три не замеченных нами немецких танка. Под обрывом нас было человек триста. Один из танков подъехал близко к обрыву и бил из пулемёта поверх голов. Гранат у нас не было. «Если люк откроют, сразу стреляйте», – сказал я. К счастью, танк отъехал. Мы стали искать другой переправы и вскоре нашли её. Это был огромный тополь, переброшенный через реку. Я поручил капитану возглавить переправу, потому что у меня самого сил для этого не было. Переправились. В лесу тоже оказались немцы, которые обстреляли нас. Солдаты кинулись обратно к переправе. Осталось нас двое: я и ещё один солдат. Мы спустились к реке и пошли, прячась в камышах. Около полуночи нас снова обстреляли, на этот раз свои – приняли за немцев. Оказалось, что в лесу прячется довольно большая группа, человек 100, под командованием пехотного лейтенанта.

Сбрасывай его в воду

Лейтенанта била истерика: сволочи, бросили, сбежали! Я приказал молчать. Чтобы выбраться из окружения, нужно было, по-видимому, совершить более дальний обход, чем мы предполагали сначала, а затем вновь переправиться через Рессету. На этот раз переправлялись по тонкой сосне. Я зацепился штанами за сучок – и ни с места: одна рука-то совершенно не работает.  Кто-то крикнул: «Эй, кто там застрял? Сбрасывай его в воду!» Но меня не сбросили, и через некоторое время я всё-таки достиг другого берега. Пришлось переправляться, сидя верхом на бревне, при этом подтягиваться одной рукой. Когда переправа была закончена, мы по болоту двинулись в лес. Там тоже находились наши части – около 700 человек. В лесу мне сделали перевязку и дали сухую одежду. Прежняя промокла, а было холодно – уже выпал снег.

Потом снова двинулись в путь. Отряд раскололся: со мной пошло человек 60, в том числе и Нина Юзефовна Николаева, которая дала мне сухую одежду и вообще всячески поддерживала меня. К рассвету наша группа вышла к большаку, где стояла колонна немецких машин. Немцы плясали и пели, очевидно, радовались победе. Переходить большак на рассвете было опасно, мы отошли в молодой дубняк неподалёку и стали ждать. Вскоре налетела наша авиация и стала бомбить колонну. Большинство бомб упало в лес неподалёку от нас, но немцы всё же снялись и, погрузившись в машины, уехали.

Мы сидели в дубняке до вечера, только когда стемнело, пересекли большак и снова вошли в лес. Чувствовалось, что немцы близко: то и дело взвивались ракеты, иногда слышалась перестрелка. Люди нервничали и постепенно стали меня обгонять, пока мы снова не остались вдвоём с солдатом, который пристал ко мне раньше. Вдвоём в лесу ночью, конечно, ничего не сделаешь. У меня была карта, и мы решили переждать ночь, чтобы утром идти по карте. Залезли под ёлку, ибо выпал снег. Солдат достал свой «сидор» и вынул провизию: у него оказался большой кусок сахару и четыре сухаря. Поели (два сухаря он отдал мне). Солдат сразу заснул, а я из-за раны спал плохо.

С рассветом тронулись в путь и вскоре натолкнулись на группу, от которой отстали ночью. Они искали переправу, но не нашли и снова отступили в лес. Потом нашли спрятанную в кустах небольшую лодку. С берега на берег протянули бинты и на таком пароме переправились. Вошли в большой лес, где опасность встречи с немцами была меньше. Поэтому вечером развели костры, отдыхали. С утра опять тронулись в сторону Белёва. Вышли к железной дороге. Женщина-стрелочница сказала нам, что уже два дня в направлении Белёва идут немецкие танки. Мы снова свернули в лес и по лесной дороге дошли до деревеньки. Как ни странно, немцев там не было, и мы могли, наконец, отоспаться и поесть. Крестьяне ничего не давали, кроме картошки. Нина Юзефовна добыла где-то для меня яиц, наверно, купила, потому что с продуктами крестьяне расставались неохотно.

На следующий день сделали новый переход. До Белёва оставалось километров 60. Шли лесами. Видимо, уже близко была линия фронта, потому что постоянно слышалась оружейная пальба. Нервы у людей стали сдавать – сказывалось напряжение последних дней. Поэтому, когда снова случилось переходить из одного леса в другой по открытому пространству, охотников выйти на опушку не нашлось. Тогда я и ещё один политрук вышли и пошли по открытому полю. По нам никто не выстрелил. Тогда все, кто был в лесу, кинулись за нами.

Вышли к другой деревне. Жители её сказали, что в деревне уже побывала немецкая разведка. Оставаться было небезопасно, и я приказал двигаться дальше. К концу этого дня мы вышли к деревне, где была советская власть. Председатель сельсовета выделил нам подводу, куда положили раненых и выбившихся из сил. В тот же день все оставшиеся – человек 45 – вышли к Белёву…

***

Примечание. Текст воспоминаний перепечатан дочерью Эмилией Журавлевой. При жизни генерал неоднократно пытался опубликовать свои мемуары (здесь приведен только фрагмент), но везде ему было отказано. Долгое время отец , вспоминает дочь, вообще не мог на эту тему не только писать, но и говорить. К тому же были живы бывшие в больших чинах участники этих событий, которым жестокая и неприятная голая правда была вообще ни к чему.

О судьбе командарма 50-й армии М. П. Петрова дочь Журавлева вспоминает: «Отец предпринимал в своё время попытки опубликовать имевшие у него сведения о гибели своего командира, чтобы снять с того всякие подозрения и предупредить множившиеся кривотолки. Он отправлял письма в разные издательства, но его не печатали. Отец очень переживал и считал, что захоронен другой человек, а не Герой Советского Союза генерал-майор Петров. Порученец члена Военного Совета комиссара Н. А. Шляпина, с которым отец встретился в январе 1942 года в Москве, когда после лечения в госпитале и награждения орденом Красного Знамени возвращался на фронт, подробно описал то место, где погибли командарм и член Военного Совета, а также  другие, сопровождавшие командарма Петрова офицеры. Отец в своё время считал, что ещё можно найти их останки, но его и слушать никто не хотел. Говорили – зачем ворошить прошлое, все привыкли к последней версии, там установлен памятник, родственников это тоже устраивает, пусть всё остаётся, как есть, зачем что-то искать и копать в лесу. Отец предпринимал попытки установить, кто же там захоронен. Вроде был однофамилец Петров, тоже генерал, а, может, просто самозванец под прославленной фамилией? Предлагал даже сделать эксгумацию, но его и слушать не хотели. Зачем? Всех это устраивало. А ведь, наверно, можно было по имевшимся архивным данным установить, был ли в это время под Брянском ещё один генерал Петров, который числится погибшим. Ведь командующий разговаривал с моим отцом утром 14 октября, о чём отец пишет в своих воспоминаниях, а всюду сообщают, что сведений о нём нет с 13 октября, есть даже такие, где указывается, что он погиб 10 октября. Как пишет мой отец, немцы сорвали с Петрова Золотую Звезду Героя Советского Союза и петлицы, видимо, и нашивки, а также, разумеется, не преминули забрать и документы».

Справка. Журавлёв Алексей Георгиевич родился 22 февраля 1905 года в городе Туле пятым ребёнком в многодетной семье первоклассного слесаря-лекальщика тульских оружейных заводов. Это была  династия потомственных оружейников. Деды – кузнецы-молотобойцы отличались крепким телосложением и необычайной физической силой.  Один из дедов уже в 60-летнем возрасте, как говорил мой отец, на спор подлезал под кобылу и поднимал её, как бы насаживая себе на спину.Сам Журавлев был физически развит, прекрасно плавал, обладал абсолютной памятью, был очень начитан, прекрасно пел, у него был красивый баритональный тенор, запоминал всё по слуху. Не гнушался никакой работы.

Он рано остался сиротой и пробивался в жизни сам, чему помогали его незаурядные способности. В армии — с 1931 года. Участник Великой Отечественной войны с 22 июня 1941 года по 2 мая 1945 года (есть фотография от 3 мая 1945 года у Рейхстага). Уволен со службы в 1960 году в звании генерал- майора. Защитил кандидатскую диссертацию в Институте военной истории МО СССР в 1971 году. Кавалер трех орденов Ленина, четырех орденов  Боевого Красного знамени  и других наград.  Умер в Москве 30 июля 1989 года.

 502 Опубликовано: 15.10.2019 | Рубрики: Прямая речь | Метки: , , ,
Вы решили оставить комментарий к статье. Действия по шагам:
  1. Написали в отведенном поле комментарий
  2. После этого у вас два варианта: зайти через вашу соцсеть или анонимно. Через соцсеть, кстати, очень удобно
  3. Если все же - анонимно, то надо указать псевдоним и нажать на появившуюся кнопку «Войти как гость»
  4. Нажать появившуюся кнопку «Комментировать» (что означает «отправить»)
  5. … И тогда после модерации ваше письмо появится на сайте нашего журнала.
Социальные комментарии Cackle
Также читайте

Внедорожник? Кроссовер?

Опубликовано 27.08.2015

Их порой путают, но они совершенно разные. Напоминаем отличия самого настоящего внедорожника, имеющего хорошую проходимость.

Так сказал Богомаз

Опубликовано 14.09.2015

Александр Богомаз, как и ожидалось, избран новым руководителем региона. Александр Васильевич достаточно искренен в своих высказываниях. Вот цитаты из его признаний со встречи с брянскими журналистами незадолго перед выборами.

Тетя, ты красивая! Как пожарная машина!

Опубликовано 20.08.2016

Хорошие родители нередко записывают, что говорят их необыкновенные маленькие дети. А они что только ни говорят, однако! Да вот вам — подборочка.

«Вот только бы успеть…»

Опубликовано 04.01.2017

Монолог Валентина Давыдовича Динабургского. Часть 2

Брянские.РФ © 2021

Информация, распространяемая от имени сайта «Брянские.РФ» является его интеллектуальной собственностью. При цитировании и использовании материалов ссылка на «Брянские.РФ» обязательна. При цитировании и использовании в интернете гиперссылка (hyperlink) на http://брянские.рф обязательна.
Брянск – Янск.ру – Брянский поисковик. Новости, реклама, авто, недвижимость, организации - поиск по Брянску