В ОСЕННИЙ ДЕНЬ  Маленькая поэма

ГлавнаяПрямая речьВ ОСЕННИЙ ДЕНЬ  Маленькая поэма
Меж тем, в нашем Брянске  все  еще сочиняют поэмы. И это прекрасно, тем более, когда автор — Игорь Непомнящий

А в самом центре города (вернее,
Не в центре, но поблизости) тюрьма
Тянулась к небу Вавилонской башней.
Она была не вечной, но всегдашней
Средь новостроек, чем-то сходных с нею.
Не вечной, но всегдашней…
                                                 все мы знали,
Что разница существенна весьма.

 

От каземата же в одном квартале
Был городской футбольный стадион,
Где, что ни месяц, совершалась драма,
Сердца мужские бравшая в полон:
Когда играло местное «Динамо»,
Подсказывала, так сказать, подкорка
Весь мир делить по мерке свой – чужой,
И бесновались тёмные трибуны,
Как азиаты – скифы или гунны,
Но только со славянскою душой.
И как бы ни был день осенний кроток,
Все десять тысяч оголтелых глоток
Надсаживались в вопле то восторга,
А то негодованья, лишь стыда
Не наблюдал я…

 

                              Тысячеголовый,
Презревший и слова –– не только Слово,
Рев стадиона доставал до слуха
Охранников и зэков, и тогда,
Как водится у нас, тоска-старуха,
Бесцельная, смертельная тоска,
Тоска по жизни ветреной и милой –
С вареньем из айвы и книжной полкой,
По жизни и крылатой, и бескрылой,
Но всё равно таинственной и долгой –
Сжимала сердце юноши сержанта,
Любимца дев, охальника и франта,
Не в меньшей мере, чем сердца зэка,
Кто б ни были: убийца ли наёмный,
Майданный вор, валютчик иль щипач.
Что делать в мире
                               памяти бездомной?
Никто не даст ответа мне, хоть плачь…
А в октябре у нас уже нежарко,
И по утрам фамильным серебром
В аллеях остывающего парка
Земля мерцает в сумраке густом.
Незримая, над ней склонилась Парка
И тянет, тянет нить…
Да что мне в том?

 

Как говорят, ещё во время оно
Был парк отъединён от стадиона
Решёткой высотою метров в шесть,
Бог весть когда (поистине Бог – Весть)
Окрашенною в цвет лилово-чёрный –
Цвет траура и скорби миротворной,
С которым Русь сроднилась за века…

 

В том самом парке – имени А. К.
Толстого, драматурга и поэта,
Певца любви и трубадура света,
Директорствовал, кстати, тоже бард,
Уже почти седой, но всё же статный,
В те дни благополучный, но не стадный
И в жизни не утративший азарт.

 

Был беден парк – бедней церковной мыши:
Вот летняя дощатая эстрада,
Которая, казалось мне, сама
Себе в осенний день была не рада,
Молчанием своим сводя с ума
Растенья ботанического сада
Неподалёку; вот аттракцион:
Недетские качели-карусели
То плыли в небеса (всё выше, выше!),
А то с небес к земле стремглав летели,
И каждый был восторжен и смущён.
А чуть левей – газетные киоски,
А несколько правее – павильон
(Скорее под навесом, чем под крышей),
Где выдавали шахматные доски
Желающим мозгами пораскинуть
Под сенью лип и вязов вековых…
Мне это не покинуть, не отринуть,
Покуда числюсь всё ещё в живых.

 

Но время ловит только отголоски
Моих воспоминаний кочевых…

 

Был этот парк в державе знаменит
Тем, что фигуры деревянных статуй,
Плоды мечты и памяти крылатой,
Славянские потомки аонид –
Аэды, Мнемозины и Мелеты
(Их именами воздух, разогретый
Осенним солнцем, медленно звенит):
То озорник Емеля, то Деснянка –
Речная нимфа, а не самозванка,
То лешие, а то и домовые –-
В тени аллей сквозили как живые.

 

И в тех аллеях, грустной красотой
Наполненный, топча листву сухую
Подошвами поношенных ботинок,
Я будущее звал на поединок
В осенний день, лазурно-золотой.
(Хоть осень не была первоначальной,
Но Тютчев бы сказал: «как бы хрустальный», –
Заворожённый нежной наготой.)

 

В те дни, на изваянья эти глядя,
Вот в них-то, думал я, и есть бессмертье,
Доступное резцу и топору
(Кого, кого, скажите Бога ради,
Достойно в мире этом милосердье?
Кто скажет о себе: я не умру?).

 

Нет, мастера палачества нередки
На скрепоносной родине моей:
Сначала отсекли суки и ветки,
Когда же не осталось и ветвей,
А только ствол, безумец и калека –
Родня и жертва гибнущего века,
Но помнивший, как листья на ветру
В луче зари дрожали спозаранок, –
Они содрали со ствола кору
И, разложив набор ножей-татьянок,
Надеясь ими смерть перебороть
(В согласии кивала им эпоха),
Недвижную преобразили плоть,
Плоть дерева, быть может и живую,
В фигуры мудреца иль скомороха –
Их на Руси разнимет ли Господь?
…И были дерева, а стали – мощи…
В конце концов, что знаем мы о них –
О тех деревьях, в парке или в роще,
О думах их и чаяньях земных?
Что знаем мы о них в рубежный час?
Едва ли больше, чем они о нас.

 

И всё-таки не ради этих статуй
Затеял я рискованное дело –
Коряво так, несмело, неумело
Припоминать про семьдесят девятый
Год, словно про Троянскую войну.
В ту осень, про афганскую войну,
Столь близкую, и не подозревая,
Империя, пока ещё живая,
Была увлечена Олимпиадой
И склонна к летаргическому сну…

 

Нет-нет, ещё гробы не шли оттуда,
От той границы с Югом, и покуда
Под траурные марши без речей
Не хоронили стриженых мальчишек,
Которые могли б лишь «чижик-пыжик»
На школьном пианино в коридоре
Отбарабанить без больших затей
(Отец и мать мои в Ковшовской школе,
В той самой, за переходным мостом,
Учили их и в веке золотом –
В Некрасове, Лескове и Толстом –-
Искали оправданье русской боли,
Себе самим не признаваясь в том).
И материнских губ немое горе
Не стыло на погосте городском,
На том ветру, на страшном том просторе,
С которым всякий на Руси знаком –
Всё это вскоре, но потом, потом.

 

…А в двух шагах,
                          за парковой оградой
И от шоссе немного в стороне,
Стояло трёхэтажное строенье,
Там музыка жила, как настроенье,
На донышке в осеннем этом дне.
Оттуда, из приотворённых окон,
В регистре нижнем, среднем и высоком
Звучали арфы и виолончели,
И с контрабасом сплетничал гобой,
И балалаек пристальные трели
Соперничали с медною трубой.

 

Я ощущал уже тогда, пожалуй,
Что в этой перекличке небывалой
Не только хаос был – была свобода
И тайная гармония была.
…А музыка рвалась до небосвода,
И опадала, и опять росла,
И в ней жила баллада, а не ода…

 

И я вобрал весь этот непокой,
И я, по серым каменным ступеням
Взбегая на этаж, ближайший к небу,
В одной руке держал футляр, в другой –
Большие папки с нотными листами,
Порой почти немыми, а местами
Размеченными опытной рукой:
Там с Генделем соседствовал Вивальди,
А с Хренниковым, кажется, Глиэр…
…Я из окна смотрел: в дыму осеннем,
Там, там, внизу, вдали от всех химер,
Не озабоченная воскресеньем,
На сером обесцвеченном асфальте,
Лежала
                в ночь упавшая листва,
Которая и впрямь была мертва.

 

И в памяти никто не обезболил
Картины этой, хоть немало лет
С тех пор прошло и затерялся след…
Я так давно смычка не канифолил,
Я так давно не прижимался к деке,
Всем существом сливаясь с ней в одно.
Но и сейчас, в ночи смежая веки,
Я слышу звук,
                         и мне не всё равно.
(Я в музыке всегда любил fermata:
Звук замирал, как небо в час заката,
Когда и солнце, кажется, зашло
За горизонт. А время всё текло.)

 

Но с музыкой соперничало слово,
И тяжба их  была ко мне сурова
И не на шутку мучила меня:
Оно томило смыслами, дразня
Ещё не память, но воображенье,
И только обещало утешенье
В теченье мне отмеренного дня.
И были смыслы те неуловимы,
Подобно бликам солнца на волне,
Как некогда сказал отец об этом.
А я скажу: подобно клочьям дыма,
Гонимым ветром над ночным перроном,
Не солнцем – фонарями освещённым
В бессонницу, а может быть, во сне.

 

И всё пройдёт.
                          Евреи или греки
О том сказали первыми – Бог весть.
Лишь будущее знает то, что есть.
И все пройдут: охранники и зэки…
Я – об отце, а вовсе не об этом,
Нет, не об этой максиме крутой:
Как говорили в позапрошлом веке,
В котором жили Тютчев и Толстой,
Он милостию Божьей был поэтом,
И каждая строка в моём начале,
То счастия полна, а то печали,
Мерцала
                 странно отражённым светом
Его строки…
                         И только поезда
В моих ночах его лелеют строки,
А дух его, навеки благодарный
Земной судьбе, ушёл к звезде Полярной –
Туда, откуда нет назад дороги…
Оттуда – нет. Но, может быть, туда…

 

Об авторе: Игорь Борисович Непомнящий — брянский поэт, Заслуженный учитель России, кандидат филологических наук, автор двух монографий и четырех стихотворных сборников (дважды номинировался на всероссийские премии имени А. Григорьева и И. Бунина).
 919 Опубликовано: 08.05.2019 | Рубрики: Прямая речь | Метки: , , ,
Вы решили оставить комментарий к статье. Действия по шагам:
  1. Написали в отведенном поле комментарий
  2. После этого у вас два варианта: зайти через вашу соцсеть или анонимно. Через соцсеть, кстати, очень удобно
  3. Если все же - анонимно, то надо указать псевдоним и нажать на появившуюся кнопку «Войти как гость»
  4. Нажать появившуюся кнопку «Комментировать» (что означает «отправить»)
  5. … И тогда после модерации ваше письмо появится на сайте нашего журнала.
Социальные комментарии Cackle
Также читайте

На дворе трава, на траве братва

Опубликовано 05.08.2016

Если не знаете чем заняться в свободную минутку с дитем, — поиграйте в слова. Поверьте, наш ребенок запомнит нашу игру в поговорки на всю жизнь. Если доиграет, конечно…

Пальто из драп-ратина

Опубликовано 10.03.2018

Как хорошо, что я успел когда-то расспросить дедушку о его житье – бытье и записать его истории.

Как лучше всего спрятать труп

Опубликовано 22.03.2018

Прочитал  книжку Арча Гетти «Практика сталинизма. Большевики, бояре и неумирающая традиция».

А вы работаете над своими оргазмами?

Опубликовано 30.04.2019

Маленький, скучный провинциальный, — какими эпитетами только ни награждают наш городок! Меж тем,  частная, незаметная, но страстная жизнь в нём кипит. Вот  как пишут про ЭТО.

Брянские.РФ © 2021

Информация, распространяемая от имени сайта «Брянские.РФ» является его интеллектуальной собственностью. При цитировании и использовании материалов ссылка на «Брянские.РФ» обязательна. При цитировании и использовании в интернете гиперссылка (hyperlink) на http://брянские.рф обязательна.
Брянск – Янск.ру – Брянский поисковик. Новости, реклама, авто, недвижимость, организации - поиск по Брянску