В ОСЕННИЙ ДЕНЬ  Маленькая поэма

ГлавнаяПрямая речьВ ОСЕННИЙ ДЕНЬ  Маленькая поэма
Меж тем, в нашем Брянске  все  еще сочиняют поэмы. И это прекрасно, тем более, когда автор — Игорь Непомнящий

А в самом центре города (вернее,
Не в центре, но поблизости) тюрьма
Тянулась к небу Вавилонской башней.
Она была не вечной, но всегдашней
Средь новостроек, чем-то сходных с нею.
Не вечной, но всегдашней…
                                                 все мы знали,
Что разница существенна весьма.

 

От каземата же в одном квартале
Был городской футбольный стадион,
Где, что ни месяц, совершалась драма,
Сердца мужские бравшая в полон:
Когда играло местное «Динамо»,
Подсказывала, так сказать, подкорка
Весь мир делить по мерке свой – чужой,
И бесновались тёмные трибуны,
Как азиаты – скифы или гунны,
Но только со славянскою душой.
И как бы ни был день осенний кроток,
Все десять тысяч оголтелых глоток
Надсаживались в вопле то восторга,
А то негодованья, лишь стыда
Не наблюдал я…

 

                              Тысячеголовый,
Презревший и слова –– не только Слово,
Рев стадиона доставал до слуха
Охранников и зэков, и тогда,
Как водится у нас, тоска-старуха,
Бесцельная, смертельная тоска,
Тоска по жизни ветреной и милой –
С вареньем из айвы и книжной полкой,
По жизни и крылатой, и бескрылой,
Но всё равно таинственной и долгой –
Сжимала сердце юноши сержанта,
Любимца дев, охальника и франта,
Не в меньшей мере, чем сердца зэка,
Кто б ни были: убийца ли наёмный,
Майданный вор, валютчик иль щипач.
Что делать в мире
                               памяти бездомной?
Никто не даст ответа мне, хоть плачь…
А в октябре у нас уже нежарко,
И по утрам фамильным серебром
В аллеях остывающего парка
Земля мерцает в сумраке густом.
Незримая, над ней склонилась Парка
И тянет, тянет нить…
Да что мне в том?

 

Как говорят, ещё во время оно
Был парк отъединён от стадиона
Решёткой высотою метров в шесть,
Бог весть когда (поистине Бог – Весть)
Окрашенною в цвет лилово-чёрный –
Цвет траура и скорби миротворной,
С которым Русь сроднилась за века…

 

В том самом парке – имени А. К.
Толстого, драматурга и поэта,
Певца любви и трубадура света,
Директорствовал, кстати, тоже бард,
Уже почти седой, но всё же статный,
В те дни благополучный, но не стадный
И в жизни не утративший азарт.

 

Был беден парк – бедней церковной мыши:
Вот летняя дощатая эстрада,
Которая, казалось мне, сама
Себе в осенний день была не рада,
Молчанием своим сводя с ума
Растенья ботанического сада
Неподалёку; вот аттракцион:
Недетские качели-карусели
То плыли в небеса (всё выше, выше!),
А то с небес к земле стремглав летели,
И каждый был восторжен и смущён.
А чуть левей – газетные киоски,
А несколько правее – павильон
(Скорее под навесом, чем под крышей),
Где выдавали шахматные доски
Желающим мозгами пораскинуть
Под сенью лип и вязов вековых…
Мне это не покинуть, не отринуть,
Покуда числюсь всё ещё в живых.

 

Но время ловит только отголоски
Моих воспоминаний кочевых…

 

Был этот парк в державе знаменит
Тем, что фигуры деревянных статуй,
Плоды мечты и памяти крылатой,
Славянские потомки аонид –
Аэды, Мнемозины и Мелеты
(Их именами воздух, разогретый
Осенним солнцем, медленно звенит):
То озорник Емеля, то Деснянка –
Речная нимфа, а не самозванка,
То лешие, а то и домовые –-
В тени аллей сквозили как живые.

 

И в тех аллеях, грустной красотой
Наполненный, топча листву сухую
Подошвами поношенных ботинок,
Я будущее звал на поединок
В осенний день, лазурно-золотой.
(Хоть осень не была первоначальной,
Но Тютчев бы сказал: «как бы хрустальный», –
Заворожённый нежной наготой.)

 

В те дни, на изваянья эти глядя,
Вот в них-то, думал я, и есть бессмертье,
Доступное резцу и топору
(Кого, кого, скажите Бога ради,
Достойно в мире этом милосердье?
Кто скажет о себе: я не умру?).

 

Нет, мастера палачества нередки
На скрепоносной родине моей:
Сначала отсекли суки и ветки,
Когда же не осталось и ветвей,
А только ствол, безумец и калека –
Родня и жертва гибнущего века,
Но помнивший, как листья на ветру
В луче зари дрожали спозаранок, –
Они содрали со ствола кору
И, разложив набор ножей-татьянок,
Надеясь ими смерть перебороть
(В согласии кивала им эпоха),
Недвижную преобразили плоть,
Плоть дерева, быть может и живую,
В фигуры мудреца иль скомороха –
Их на Руси разнимет ли Господь?
…И были дерева, а стали – мощи…
В конце концов, что знаем мы о них –
О тех деревьях, в парке или в роще,
О думах их и чаяньях земных?
Что знаем мы о них в рубежный час?
Едва ли больше, чем они о нас.

 

И всё-таки не ради этих статуй
Затеял я рискованное дело –
Коряво так, несмело, неумело
Припоминать про семьдесят девятый
Год, словно про Троянскую войну.
В ту осень, про афганскую войну,
Столь близкую, и не подозревая,
Империя, пока ещё живая,
Была увлечена Олимпиадой
И склонна к летаргическому сну…

 

Нет-нет, ещё гробы не шли оттуда,
От той границы с Югом, и покуда
Под траурные марши без речей
Не хоронили стриженых мальчишек,
Которые могли б лишь «чижик-пыжик»
На школьном пианино в коридоре
Отбарабанить без больших затей
(Отец и мать мои в Ковшовской школе,
В той самой, за переходным мостом,
Учили их и в веке золотом –
В Некрасове, Лескове и Толстом –-
Искали оправданье русской боли,
Себе самим не признаваясь в том).
И материнских губ немое горе
Не стыло на погосте городском,
На том ветру, на страшном том просторе,
С которым всякий на Руси знаком –
Всё это вскоре, но потом, потом.

 

…А в двух шагах,
                          за парковой оградой
И от шоссе немного в стороне,
Стояло трёхэтажное строенье,
Там музыка жила, как настроенье,
На донышке в осеннем этом дне.
Оттуда, из приотворённых окон,
В регистре нижнем, среднем и высоком
Звучали арфы и виолончели,
И с контрабасом сплетничал гобой,
И балалаек пристальные трели
Соперничали с медною трубой.

 

Я ощущал уже тогда, пожалуй,
Что в этой перекличке небывалой
Не только хаос был – была свобода
И тайная гармония была.
…А музыка рвалась до небосвода,
И опадала, и опять росла,
И в ней жила баллада, а не ода…

 

И я вобрал весь этот непокой,
И я, по серым каменным ступеням
Взбегая на этаж, ближайший к небу,
В одной руке держал футляр, в другой –
Большие папки с нотными листами,
Порой почти немыми, а местами
Размеченными опытной рукой:
Там с Генделем соседствовал Вивальди,
А с Хренниковым, кажется, Глиэр…
…Я из окна смотрел: в дыму осеннем,
Там, там, внизу, вдали от всех химер,
Не озабоченная воскресеньем,
На сером обесцвеченном асфальте,
Лежала
                в ночь упавшая листва,
Которая и впрямь была мертва.

 

И в памяти никто не обезболил
Картины этой, хоть немало лет
С тех пор прошло и затерялся след…
Я так давно смычка не канифолил,
Я так давно не прижимался к деке,
Всем существом сливаясь с ней в одно.
Но и сейчас, в ночи смежая веки,
Я слышу звук,
                         и мне не всё равно.
(Я в музыке всегда любил fermata:
Звук замирал, как небо в час заката,
Когда и солнце, кажется, зашло
За горизонт. А время всё текло.)

 

Но с музыкой соперничало слово,
И тяжба их  была ко мне сурова
И не на шутку мучила меня:
Оно томило смыслами, дразня
Ещё не память, но воображенье,
И только обещало утешенье
В теченье мне отмеренного дня.
И были смыслы те неуловимы,
Подобно бликам солнца на волне,
Как некогда сказал отец об этом.
А я скажу: подобно клочьям дыма,
Гонимым ветром над ночным перроном,
Не солнцем – фонарями освещённым
В бессонницу, а может быть, во сне.

 

И всё пройдёт.
                          Евреи или греки
О том сказали первыми – Бог весть.
Лишь будущее знает то, что есть.
И все пройдут: охранники и зэки…
Я – об отце, а вовсе не об этом,
Нет, не об этой максиме крутой:
Как говорили в позапрошлом веке,
В котором жили Тютчев и Толстой,
Он милостию Божьей был поэтом,
И каждая строка в моём начале,
То счастия полна, а то печали,
Мерцала
                 странно отражённым светом
Его строки…
                         И только поезда
В моих ночах его лелеют строки,
А дух его, навеки благодарный
Земной судьбе, ушёл к звезде Полярной –
Туда, откуда нет назад дороги…
Оттуда – нет. Но, может быть, туда…

 

Об авторе: Игорь Борисович Непомнящий — брянский поэт, Заслуженный учитель России, кандидат филологических наук, автор двух монографий и четырех стихотворных сборников (дважды номинировался на всероссийские премии имени А. Григорьева и И. Бунина).
 816 Опубликовано: 08.05.2019 | Рубрики: Прямая речь | Метки: , , ,
Вы решили оставить комментарий к статье. Действия по шагам:
  1. Написали в отведенном поле комментарий
  2. После этого у вас два варианта: зайти через вашу соцсеть или анонимно. Через соцсеть, кстати, очень удобно
  3. Если все же - анонимно, то надо указать псевдоним и нажать на появившуюся кнопку «Войти как гость»
  4. Нажать появившуюся кнопку «Комментировать» (что означает «отправить»)
  5. … И тогда после модерации ваше письмо появится на сайте нашего журнала.
Социальные комментарии Cackle
Также читайте

Семь стихотворений

Опубликовано 10.02.2018

Представляем новые стихи известного брянского поэта Алексея Новицкого

Любимые книги, которые всегда со мной

Опубликовано 27.08.2016

Журналист Анна Рудницкая в отличие от Александра Кондратова утверждает, что на необитаемый остров надо брать книги, которые захочется перечитывать снова и снова.

В Брянске, в сорок первом

Опубликовано 04.09.2016

Продолжаем публикацию воспоминаний жителя Брянска Якова Ивановича Поручикова, сохраненных в семье его родственников.

Брянские на целине

Опубликовано 05.04.2016

Инженеру Альберту Михайловичу Карташову — восемьдесят лет. Человек невероятной жизненной энергии, спортсмен,с некоторых пор он страстно увлекся краеведением, выпустил несколько книг. Предлагаем вам отрывки из его дневника на целине, письма на целину и фотографии.

Брянские.РФ © 2021

Информация, распространяемая от имени сайта «Брянские.РФ» является его интеллектуальной собственностью. При цитировании и использовании материалов ссылка на «Брянские.РФ» обязательна. При цитировании и использовании в интернете гиперссылка (hyperlink) на http://брянские.рф обязательна.
Брянск – Янск.ру – Брянский поисковик. Новости, реклама, авто, недвижимость, организации - поиск по Брянску