Об удивительных людях, удобстве лаптей и чернилах из свеклы

ГлавнаяПрямая речьОб удивительных людях, удобстве лаптей и чернилах из свеклы

 Не стало  замечательного филолога-лингвиста, в 70-е годы — проректора Брянского пединститута по научной работе в 70 годы Екатерины Петровны Гарбузовой

Екатерина Петровна родом из деревни Полужская Рудня (8 км от Красной горы) и прожила долгую жизнь. Уже когда ей было за девяносто, с ней встретился наш корреспондент и записал ее воспоминания, которые мы теперь републикуем:

Маленькая крепость

— В анкетах я всегда писала, что происхождением «из середняков». У родителей были лошадь, корова, усадьба крепкая обнесена бревенчатым забором, как маленькая крепость. В особицу жили. Они были пришлые, с Украины. Так тогда многие строили усадьбы в тех местах. В нашей деревне большая концентрация разных языков и наречий. А почему нашу семью не раскулачили — лошадь в колхоз отец сам отдал, — я не знаю. Обошлось. Голод тридцатых годов помню…

Два пожара наша семья пережила. Родители считали, что это были поджоги, хотя, вроде, и не было у них явных врагов. Может, от зависти? Отец и мать были людьми скромными, честными, работящими.

Отец летом работал в колхозе, в полеводстве, а на зиму ему давали справку (паспортов у крестьян не было), и он подрабатывал отходничеством. Работал по вербовке в Чите, на строительстве московского метро, даже получил значок ударника. В основном на эти деньги мы и жили.

Война

Среднюю школу в Красной Горе я закончила 18 июня 1941 года, и тут война. 25 месяцев мы находились на оккупированной территории, и потом многие годы должны были писать во всех анкетах об этом. Между прочим, из Красной Горы даже призывники в 1941-м в армию не попали, слишком быстро немцы к нам пришли.
Партизан в районе не было, потому что не было большого леса. Они заходили к нам из других мест. Старосту убили и в лодке с запиской отправили вниз по реке.

Красную Гору освободили от немцев 27 сентября 1943 года. До этого первой волной у нас прошли непонятные люди в советской военной форме. Пили, гуляли, кур да последних поросят ловили. На лавке, у дома напротив, помню, пьяный парень в грязной форме играл на гармошке и плакал. Власовцы.

С первого взгляда ясно — потерянные были люди. Как пришли, так и исчезли, будто водой смыло. Зато потом в нашу деревню зашли немцы в черной форме, очень аккуратные. Нас, детей и подростков, взрослые попрятали в ямах и засыпали хворостом. Из укрытия мы видели, как немцы из огнеметов жгли все вокруг: дома, деревья, корову, видела, сожгли. Наша деревня была немаленькая — 350 домов, — а осталось после немцев хорошо, если треть.

В 19 лет

Осень сорок третьего. Почти все порушено, сожжено, мужчин угнали немцы, бабы с детьми рыли землянки, чтоб хоть где-то зиму пережить. И тут распоряжение районной власти: открыть школу и учить детей. Но где? Кому? Как? Учителей не хватало, нашли только восемь человек, вот и мне предложили через райком комсомола, девятнадцатилетней. Решили, что будем собирать детей в крестьянских избах, тех немногих, что уцелели. Хозяйки пяти домов вошли в положение. Собрали всего около ста детей.

В седьмом классе, как помню, 17 человек. А выглядело ученье так: учитель — на лавке, коптилка в банке из-под консервов чадит, ребятишки — кто где устроился, и тут же теленок мычит в углу, хозяйка с ухватом у печи. Тогда почти все дети очень учиться хотели. Это было чудо — школа! — после всех ужасов, которые мы пережили.

И тут учительница начальных классов, которую назначили директором, отказалась от должности. Тогда и предложили меня. Я боевая была, по характеру очень общительная, но молодая. Знала и умела тогда совсем немного. Так и началась, по Горькому, вторая глава моей жизни — «В людях».

Заем

Что было тяжко — урожай 194З года убрать из-за боев почти не было возможности. Все голодали. Зимой ходили копать на полях забытую мерзлую картошку и делали из нее оладьи «тошнотики». Масло считалось драгоценностью — льняное или конопляное, оно было зелено¬го цвета. До сих пор помню его запах. Если в райцентре все же давали талоны служащим, то в деревне ничего не было — кто смог, тот и выжил. Левая часть Полужской Рудни за рекой была выжжена полностью.

В землянках, в ямах бабы с детьми жили. Мужиков, не считая стариков, в зиму 44-го года в деревне вообще не осталось. Но вот вернулся, наконец, первый фронтовик, без руки, Максименко. И его сразу сделали председателем колхоза. Кстати, толковый человек оказался.

В мои обязанности, помимо многих других, входила и подписка на заем. С одной стороны — какие в сожженной деревне деньги? А с другой — начальство дает команду, надо идти. И вот картинка. Снег выпал, землянка, где вместо двери — тряпка, очаг, на нарах — двое немытых пацанят трех и пяти лет.

А хозяйка, Настя Севрюк, знает, зачем мы пришли и не кричит, не гонит, хотя ей бы и покричать — две недели назад на мужа похоронку принесли. Ничего у них нет, только тощий петух в углу под нарами спрятался. «А знаешь, — говорит она задумчиво, — в воскресенье я на рынок в Красную Гору схожу (а это, к слову, 16 км в два конца) и, если петуха продам, то пять рублей внесу».

Вот такие были люди! Какие характеры!

Три кило гвоздей

Мне старичок один подсказал, как из печной сажи и керосина чернила делать. Неплохие получались чернила. А до этого мы соком свеклы писали, но сок, правда, быстро выцветал. Было несколько учебников на всю школу, так что первый год больше на слух учили и учились. Зиму пережили, перетерпели.

А во второй год по разнарядке школе стали давать карандаши, тетрадки. Я два года, до лета 45-го, отработала директором, и ни одной комиссии в школе за это время не было, и в Красной Горе начальства было немного, — некому было проверять.

А потом, думаю, было заметно, что мы даже в этих невозможных условиях работаем по совести. К председателю райисполкома Кондратову, бывшему партизану, я взялась активно ходить с лета 44-го года. Приду что-нибудь для школы просить ну и плачу.

Мы пятистенок для школы купили в соседнем селе. Перенесли с помощью колхоза, надо лавки делать, козлы — вместо парт, а у нас ни одного гвоздя нет, да и вообще ничего нет. И вот наревусь я у Кондратова, он не вытерпит и даст записку в коммунальную контору — выдать три кило гвоздей, или в среднюю школу — передать нам для первоклашек несколько школьных парт. Так в два приема нам десять настоящих парт досталось. Счастье!

С лета 44-го я просила Кондратова отпустить меня в Новозыбков учиться, а у него ответ был один: вернутся фронтовики, тогда и поедешь. Они по одному только в июне 45-го стали возвращаться, а нам пришлось еще целый год пережить.

Единственный выговор

Свой единственный в жизни выговор, и тот без занесения в учетную карточку, я получила от райкома комсомола за то, что школа весной 44-го года не уложилась в указанные сроки посевной кампании. Школе отвели поле, которое мы должны были засеять, а потом собрать урожай. Но ведь и посевного зерна у нас не было. Мы ходили с тележкой по селу и просили, кто сколько зерна даст на общее поле, хоть несколько килограммов. И вот одна женщина отдала два мешка ячменя, у нее мужа убили на фронте за месяц до этого.

Лошадей не было, и пахали мы на коровах. Идешь и тащишь ее на веревке, чтобы шла в борозде, а за ней другая женщина, с плугом. Кто поет, кто плачет.

Мои университеты

В Новозыбков на учебу меня райком отпустил летом 45-го года. Как раз бывший директор школы с фронта вернулся, и, между прочим, не увечный, не раненый — редкий случай.

Моя учеба в Новозыбкове была серьезным испытанием, Помню, поразили меня ставни и запоры на окнах, у нас в деревне этого не было. По ночам мы ходили, ломали заборы на дрова — очень страдали от холода в общежитии. Но, что хорошо, студентам карточки давали — 500 граммов хлеба в день на человека и еще пшена немного, а другой еды не было. Староста группы получал буханки и сам резал после занятий. На рынке такая буханка стоила 90 рублей. Так мы придумали. День-другой потерпишь, сама себе норму урежешь, а потом идешь на рынок и меняешь хлеб на кусочек сала.

На каникулы мы отправлялись домой, чтобы хоть каких-то продуктов привезти. И обычно от Новозыбкова до Клинцов пешком, иногда удавалось тайком на буфер товарного вагона прицепиться. А заснешь, упала на рельсы — и конец.

Между прочим, я еще в юности для себя уяснила, что жить непросто, но выход всегда есть, надо только не сдаваться.
Однажды зимой с подругой мы пешком этот путь в два приема, а это километров восемьдесят, и одолели. Когда мать меня увидела, то обратно одну не отпустила, отправила с младшим братом. Снег выпал, я в лаптях и онучах, он санки с картошкой тащит. Кстати, лапти — очень удобная обувка, легкая, правда, для сухой погоды. А тут — мокрый снег. Не знаю как, но прошли с братом полсотни километров и в Верещаках попросились на ночлег, в первую же избу. Нас пустили. Ноги мои промокли, синие, опухли, веревки в ноги впились, не чувствую я ног. И тут хозяйка, чужой человек, кинулась мне ноги распаривать, тряпки мои сушить. Думаю, спасла нас эта женщина, а я и имени ее не помню. За ночь мы отогрелись, обсушились и дальше отправились. И дошли.
Записал Ю.Ф.

( из архива автора)

/home/b/bryanskirf/public html/core/../static/2016/04/bryanskie rf garbuzova1

Вы решили оставить комментарий к статье. Действия по шагам:
  1. Написали в отведенном поле комментарий
  2. После этого у вас два варианта: зайти через вашу соцсеть или анонимно. Через соцсеть, кстати, очень удобно
  3. Если все же - анонимно, то надо указать псевдоним и нажать на появившуюся кнопку «Войти как гость»
  4. Нажать появившуюся кнопку «Комментировать» (что означает «отправить»)
  5. … И тогда после модерации ваше письмо появится на сайте нашего журнала.
Социальные комментарии Cackle
Также читайте

Епархиальный древлехранитель Александр Перов о неизвестной Брянщине

Опубликовано 28.04.2016

Александр Перов — единственный в области архитектор-реставратор с высшим образованием, заведующий архитектурно-строительным отделом Брянской епархии, директор ООО «Артель».

Почему выражение «Брянский лес» стало нарицательным

Опубликовано 21.01.2017

Монолог брянского профессора, доктора сельскохозяйственных наук, академика РАЕН Фёдора Васильевича Кишенкова (БГИТУ).

Путеводитель по Обществу ушедших брянских литераторов

Опубликовано 20.04.2017

Поэты Алексей Новицкий и Владимир Сорочкин выпустили необычную книгу

На подиуме красотка четырех лет от роду

Опубликовано 17.08.2016

Областной конкурс «Маленькая красавица» провели в Брянске больше десятка раз. Но вот зачем?

Брянские.РФ © 2021

Информация, распространяемая от имени сайта «Брянские.РФ» является его интеллектуальной собственностью. При цитировании и использовании материалов ссылка на «Брянские.РФ» обязательна. При цитировании и использовании в интернете гиперссылка (hyperlink) на http://брянские.рф обязательна.
Брянск – Янск.ру – Брянский поисковик. Новости, реклама, авто, недвижимость, организации - поиск по Брянску