Последняя неудача генерала Серова

ГлавнаяПрямая речьПоследняя неудача генерала Серова

Известный борец с фальсификациями документальных источников  по российской и советской истории, специально для нашего журнала, размышляет о самых громких дневниках последних лет.

Не часто приходится читать подлинные слова людей из ближайшего сталинского и хрущевского окружения, написанные ими не в порядке подготовки официальных документов, а в качестве неких личных откровений дневникового и мемуарного характера. Жившие и действовавшие в атмосфере тайных замыслов, решений и действий,, они предпочитали, как правило, молчание в своем личном документировании. И, если их слово раздается, недоверие к его подлинности и тем более достоверности рождается оправданно неизбежно. Именно так произошло после сенсационного выхода в свет «Записок» И.А. Серова, вызвавших живой общественный интерес. Этому способствовали по меньшей мере три обстоятельства.

Иван Александрович Серов — крупный советский государственный деятель, побывавший наркомом внутренних дел УССР, заместителем наркома госбезопасности СССР, первым заместителем министра внутренний дел СССР, а с 1954 г стал первым председателем созданного КГБ СССР. Эти и другие занимаемые должности дали ему возможность принимать непосредственное участие в важнейших событиях мировой и советской истории: оперативно-чекистских мероприятиях после присоединения Западной Украины, Бессарабии и Западной Буковины, прибалтийских территорий к СССР, депортации народов СССР, минировании важнейших объектов Москвы на случай сдачи города, обороне Кавказа, наведении просоветских порядков в Польше, штурме Берлина, обеспечении безопасности Потсдамской конференции, вывозе из Германии ракетной техники и немецких ученых, руководстве завершением строительства Волго-Донского канала, аресте Л.П. Берии, событиях в Венгрии в 1956 г. и т.д.

В опубликованных «Записках» Серов рисует себя старательным и безоговорочным исполнителем воли И.В. Сталина, человеком, чуждым карьерных интересов, деятельным руководителем, кристально честным и неспособным к компромиссам при решении принципиальных государственных вопросов. Эти качества, считает он, снискали ему немало врагов в верховном партийном, государственном и военном руководстве СССР. В «Записках» Серов не щадит их, давая им уничижительные характеристики как людям и государственным деятелям. Достается В.С. Абакумову (министр госбезопасности СССР), Л.З. Мехлису (советский государственный и военный деятель, члену ЦК ВКП(б)), А.И. Аджубею (зятю Н.С. Хрущева), Л.П. Берии (зам. председетеля СНК-СМ СССР), Л.И. Брежневу, С.М. Буденному, Н.А. Булганину (председателю правительства СССР), К.Е. Ворошилову, А.А. Епишеву (зам. министра государственной безопасности СССР), Вальтеру Ульбрихту, Р.Я. Малиновскому (министру обороны СССР) и еще не одному десятку деятелей партии и советского государства. Пожалуй, только Сталин и Г.К. Жуков являются для Серова непререкаемыми авторитетами.

Сложные отношения у Серова были и с Хрущевым. Много лет тот покровительствовал автору «Записок», но в конце концов последний, постепенно освобождаясь от сталинско-бериевской бюрократии, не оставил Серову надежд на дальнейшую успешную карьеру. В 1958 г. автор «Записок» понижается в должности до начальника Главного разведывательного управления Генерального штаба, а затем, как пишет Серов, в результате интриг освобождается от этой должности и лишается звания Героя Советского Союза. При Брежневе его надежды на реабилитацию терпят окончательный крах: в 1965 г. он был исключен из партии и уволен в запас.

Разумеется, «Записки» Серова как повествование о несправедливой судьбе почти идеального советского бюрократа, коммуниста, беззаветно преданного делу, человека, незаслуженно пострадавшего от наветов врагов и недоброжелателей, интересны личным восприятием своей судьбы и вполне понятными по-человечески попытками самооправдания и желанием показать свою позитивную роль в важнейших событиях истории СССР. В последнем случае «Записки» обращают на себя внимание своей источниковой значимостью, хотя ко времени их недавней находки в обстоятельствах неожиданных и едва ли не вызывающих недоуменные вопросы (в чемодане, замурованном в кирпичной стене гаража Серова при его ремонте) далеко не все, но многое из повествуемого автором уже стало известно из других источников.

Общественное внимание к публикации подогревал вид некоей части опубликованного документа. Понятно, когда люди масштаба Серова, а то и много большего, да еще со сложной политической судьбой, как например, Хрущев, писали мемуары. То были и попытки самооправдания, и желание свести во времени счеты со своими недоброжелателями и врагами, и просто рассказать о своем жизненном пути. Однако, как увидим ниже, среди прочего «Записки» включали собственноручные дневниковые записи Серова. Случай уникальный в документальном наследии советской истории, когда крупный государственный деятель, да еще занимающийся государственной безопасностью, вел бы дневник, содержащий записи высокой степени откровенности о важнейших государственных, в том числе не подлежащих разглашению, событиях. Риск создания подобного рода документов в СССР был велик для судеб их авторов. В годы Великой Отечественной войны советским офицерам официально запрещалось вести личные дневники. Известны случаи, когда их обнаружение печально отражалось на человеческих судьбах 2. Дневники в руках карательных органов становились обличительными документами. И тем не менее, прекрасно зная все это, Серов не один год вел свой дневник. Почему? Как способ духовного отдохновения? Как документальное свидетельство эпохи? Как подспорье для будущих воспоминаний? Вопросов по этому поводу мы можем задать немало, а ответы на них следует искать, видимо, в самой явно незаурядной личности этого человека..Более или менее убедительные ответы на них позволяют понять и степень достоверности «Записок», что важно, если вспомнить о масштабах описываемых им событий..

Последнее обстоятельство объясняет еще одну причину особо повышенного интереса к «Запискам» Серова. Этого не может быть, чтобы один из руководителей государственной безопасности вел дневник. Цикл передач радиостанции «Эхо Москвы» был посвящен именно такой трактовке «Записок» Серова. Интервью радиостанции историка Б. В. Соколова содержало, казалось бы, и конкретные примеры фальсификации. Дескать, перед нами — фальшивка, призванная реабилитировать одного из государственных деятелей СССР, имевшего прямое отношение к репрессиям в СССР. Подобный сфальсифицированный несколько лет назад «дневник» был приписан Л.П. Берии 3.

Однако случилось редчайшее событие в истории отечественной археографии и источниковедения. Издатель «Записок» писатель и журналист А. Е. Хинштейн вместе с внучкой Серова, обнаружившей этот документ, подали в суд на радиостанцию и Соколова, назвав передачи и интервью клеветой. Ответчикам вменялось компенсировать ущерб по 500 тыс. руб. каждому. Ответный ход радиостанции «Эхо Москвы» и историка Соколова был логичен и оправдан. Они потребовали от заявителей предъявить оригиналы «Записок», учитывая, что в их публикации не было помещено ни одного факсимиле текста. О дальнейшем нам красочно поведал корреспондент газеты «Московский комсомолец», присутствовавший на заседании Краснопресненского районного суда города Москвы. «В зал заседаний внучка Серова — Вера и Александр Хинштейн вошли с огромным чемоданом. Внутри которого, как оказалось, было еще три чемодана. В них ровными стопками были сложены дневники с записками Серова… Когда документы легли на стол, адвокаты «Эха Москвы» и Бориса Соколова слегка растерялись»4.

Итак, первый и общеизвестный признак подлога документального исторического источника — отсутствие, как например, в случае с «Дневником Берии», оригинала опубликованного документа — в отношении «Записок» Серова не нашел подтверждения. Проблема подлинности этого документального источника исчезла, вернее, плавно перешла в проблему его достоверности. Но нам кажется, что не все так просто. Важнейшими остаются вопросы, что и как опубликовал Хинштейн.

Поиски ответа на первый вопрос заставляют нас внимательно прочитать тексты предисловий и комментариев к публикации, большая часть которых принадлежит перу Хинштейна. В предисловии он пишет: «Иван Серов вел дневники с момента прихода на Лубянку в 1939 году. Наиболее важные события и впечатления он записывал всю жизнь: и в войну, и после, и даже став председателем КГБ (1954 −1958), а затем начальником ГРУ — вплоть до своего увольнения в 1963-м» (с. 3). Несколькими строками ниже Хинштейн сообщает новую важную информацию: «Выйдя на пенсию, Серов о содержимом тайников не забывал. Примерно с 1964 года он начал работать над мемуарами, дополняя, а подчас переписывая старые дневники» (с. 3). Итак, Хинштейн определенно дает понять, что «Записки» Серова представляют собой дневники и мемуары. Это находит подтверждение и в цитируемом им письме председателя КГБ Ю.В. Андропова от 12 февраля 1971 г. в ЦК КПСС: «Комитетом госбезопасности получены данные о том, что бывший председатель КГБ при СМ СССР Серов А.И. в течение последних 2-х лет занят написанием воспоминаний о своей политической и государственной деятельности /…/ При работе над воспоминаниями Серов И.А. использует свои записные книжки /…/. Свои воспоминания Серов И.А. еще никому не показывал, хотя его близкому окружению известно об их существовании» (с. 4).

Однако в дальнейшем Хинштейн не раз пишет о несколько иных параметрах «Записок» Серова. В конце своего предисловия он замечает: «В основной массе — это дневниковые записи, переработанные и дописанные после отставки. Очевидно, что Серов возвращался к старым материалам многократно, поскольку одни и те же события излагаются им сразу в нескольких вариантах с разной степенью подробности» (с. 10). В другом месте, характеризуя «Записки» Серова за май — декабрь 1945 г., Хинштейн замечает: «Очевидно, автор почти не трогал свои старые дневниковые записи, сделанные по горячим следам (за исключением нескольких добавленных впоследствии примечаний)» (с. 285). Иногда Хинштейн упоминает «другой вариант Записок Серова» (с. 78), его «записи и дневники» (с. 171), «записи и воспоминания Серова», просто «записи», «другой вариант записок» (с.227), «другой вариант воспоминаний» (с. 233), «один из вариантов записок» (с. 254), «из поздних записей» (с. 311), «из более поздних записей» (с. 386), «воспоминания» Серова (с. 402), «дневниковые записи» и тут же, через две строки, «мемуары», «более поздний вариант записок» (с. 525), «как законченные фрагменты, так и наброски, посвященные работе разведки» (с. 534).

Таким образом, как можно понять, в распоряжении Хинштейна находились не менее трех совершенно разных по своему функциональному назначению документа, вышедшие из-под пера Серова. Первый документ — это дневники с синхронными или чуть позже случившихся событий записями (впрочем, из публикации Хинштейна невозможно понять, имел ли дневник Серова датированные записи). Второй документ — это мемуары, представляющие собой дополненные много позже дневниковые записи. Третий документ — это собственно мемуары как более или менее цельные отрывки о разных событиях его жизни и деятельности, существующие в разных вариантах и написанные уже после отправления Серова в отставку. Кроме того, в распоряжении Хинштейна оказался еще один важный документ — подробный план цельного мемуарного произведения, которое Серов написать не успел (с. 590 — 591).

Общепринятые и общеизвестные правила издания документальных источников в таких ситуациях требуют отдельных изданий каждого из четырех документов, с приведением их вариантов в третьем случае. Для Хинштейна этих правил не существует. Перед нами даже не контаминация, т.е. соединение текстов источника, существующего в разных редакциях, а создание нового, особого документа, который и предлагается читателям. Для придания целостности этому документу Хинштейн публикует к нему «послесловие» Серова, на самом деле имеющее отдаленное отношение к «Запискам» Серова, поскольку представляет собой всего лишь духовное завещание этого человека своим близким, датированное 22 апреля 1964 г. (с. 588 — 589).

Заметим, что публикация Хинштейна внешне выглядит вполне академично. Однако это впечатление обманчиво. Уже отсутствие в предисловии описания рукописей «Записок» рождает недоуменный вопрос: а что, собственно говоря, издается: дневниковые записи, мемуары или то и другое? В публикации мы видим комментарии по содержанию. Но они носят выборочный характер, т.е. в них не соблюден археографический принцип необходимого и достаточного. Большинство их, в том числе ссылки на архивы, восходят к книге Н.В. Петрова о Серове5. Далеко не всегда комментарии поправляют важные неточности мемуарных записей Серова. Публикация снабжена именным указателем — комментарием. Правда, почему-то в этот указатель выборочно включена лишь часть упоминаемых в «Записках» лиц, что лишает его полного поискового значения по тексту публикации.

Теперь посмотрим, как воспроизводится текст публикуемых «Записок». .На первый взгляд, это выглядит также вполне академично. Здесь имеются помещенные в угловые скобки многоточия, указывающие на исключения текстов при публикации, правда, по не совсем понятным причинам. Указаны непрочитанные слова, в квадратных скобках восстановлены слова, написанные Серовым в сокращении или же пропущенные им. И вместе с тем, мы встречаем здесь такие самопризнания публикатора о методике работы им с текстом «Записок», которые не могут не поразить историка и археографа. В своем предисловии Хинштейн, например, пишет: «Весь массив записей мы выстроили в хронологическом порядке, разбив на главы, устранив повторы, проверили и исправили имена собственные. Однако и в таком виде рукопись оставалась крайне сложной для восприятия, поэтому мы взяли на себя смелость значительно ее сократить, вырезав то, что показалось нам несущественным и малоинтересным, дать названия главам и подглавам» (с. 11). В главе, названной Хинштейном «Депортации народов», он признается: «Мы сознательно нарушили хронологический порядок изложения, объединив в этой главе записи и воспоминания Серова о проведенных им „специальных операциях“» с 1941 по 1944 год» (с. 182). Такое же признание встречаем в главе, посвященной событиям в Польше в 1944 — 1945 гг.: «Мы вновь позволили себе нарушить хронологический порядок книги, объединив в одной главе записи разных лет, посвященные покорению Польши» (с. 215). По признанию Хинштейна, в одну главу «объединены» «Записи» Серова о тайных операциях КГБ СССР (с. 534), «скомпонованы в единый текст» записи о деле О. В. Пеньковского (с. 576). Иначе говоря, публикатор не только по своему усмотрению компоновал тексты разных источников — дневника и мемуарных записей, он еще вольно обращался с текстом каждого из них, тасуя его части то в угоду хронологии повествования, то в угоду разных тематических подборок, которым он дает звонкие и подчас модернизированные названия типа «Слезы маршала Мерецкова», «Их надо сбросить с перевала…», «Информация к размышлению», «Дуэль в лагерном бараке», «Страсти в Президиуме» и т.д. И это несмотря на то, что здесь же опубликован действительный план мемуаров, составленный самим Серовым, который мог быть использован публикатором при формировании структуры «Записок».

При чтении «Записок» Серова такое обращение с их текстами производит впечатление хаоса, особенно, если учесть, что разные источники тематически связанного текста никак не оговариваются. Например, главка «Границу не переходить» начинается явно дневниковой записью: «По-прежнему грузины, армяне и их прислужники дружат между собой, я один — как „варяг“, приехавший из Украины, да к тому же еще и не чекист, а военный» (с. 80), а заканчивается записью мемуарной: «Как видно из сообщений ТАСС, голиковские и кузнецовские домыслы и дезинформация их в ЦК, я думаю, в значительной степени повлияли на это сообщение ТАСС» (с. 81). (Серов имеет в виду доклады о возможности начала войны с Германией, поступавшие от Голикова и Кузнецова, о которых он узнал только в 1954 г.). Главка «Начальник охраны Московской зоны» содержит явно мемуарную запись: «Правда, в дальнейшем ходе войны был приказ Верховного, определяющий за сколько километров должны находиться начальники и штабы от переднего края…» (с. 115), а спустя буквально три абзаца мы читаем текст дневника: «Кстати сказать, на днях вызвал меня т. Сталин и в ходе разговора я ему тоже рассказал, как обстоят дела под Москвой» (там же). Еще один пример. Главка «За минуту до смерти» почти целиком представляет собой дневниковые записи. И вместе с тем она разбивается явно мемуарной записью: «Единственная надежда была — это, как предсказывали сваны, по ежегодным данным в конце сентября — в начале октября на перевалах появляется снег, следовательно, движение закрывается, и немцы удерут за перевалы /…/. Как потом и оказалось, что в начале сентября немцы пошли в наступление, около полка той же дивизии „Эдельвейс“, сбили наши подразделения и заняли перевал /…/. И лишь в начале января 1943 года, когда в горах выпал обильный снег, немцы ушли сами» (с.144 — 145).

Известно, что, например, мемуары многих советских государственных и военных деятелей имели как скрытое, так и открытое «двойное соавторство», когда их рассказы обрабатывались специально приглашенными журналистами и писателями. То была обычная практика, к которой можно относиться по-разному, но в целом воспринимать как данность, если учесть, что такие мемуары после литературной обработки перечитывались и при необходимости поправлялись их формальными авторами. В случае с «Записками» Серова дело обстоит совсем иначе. После смерти Серова у него появился литературный соавтор, которого Серов не мог поправить. Поэтому перед нами — документ со своего рода «принудительным двойным соавторством». Серов к нему не имеет никакого отношения, если не считать, что в основе такого документы все же лежат его «Записки».

Как отнестись к публикации Хинштейна? Вне какого бы сомнения, в их основе лежат подлинные тексты, написанные Серовым. Приписок самого Хинштейна, кроме заголовков глав и подглав, мы не обнаружили. И вместе с тем, из—за смешения в публикации текстов разных видов подлинных документов, вышедших из-под пера Серова, перестановке, сокращению их текстов перед нами новый документ, созданный Хинштейном и никогда не писавшийся Серовым. Поэтому, строго говоря, перед нами — фальсифицированный документальный исторический источник, имеющий подлинную основу. История фальсификаций документальных источников в нашей стране знает такие примеры. Глубина этой фальсификации может быть понятна только после текстологического сопоставления публикации с оригиналами подлинных документов, написанных Серовым и использованных Хинштейном. Тогда же можно понять и мотивы подготовки именно такой публикации «Записок». Мы знаем немало случаев, когда сокращения текстов подлинных документов при их публикации объясняются важными политическими и идеологическими соображениями, так же как и перестановки их текстов. Впрочем, в нашем случае дело, по всей видимости, обстоит проще. Хинштейн публиковал не тексты документальных источников, оказавшихся в его распоряжении, а создал своеобразный «информационный продукт», способный привлечь к себе внимание широкого читателя.

К этому «информационному продукту» нужно относиться с большой осторожностью. Но нельзя уже до нового, осуществленного по всем правилам археографии, издания, его игнорировать. Приведем в этом смысле всего один пример. Несмотря на высокую степень откровенности, Серов все же скован в своих «Записках» требованиями секретности. Как опытный конспиратор, он умалчивает о многом, что знал. Он лишь намекает на Катынский расстрел поляков, не говорит о разведывательных операциях за рубежом, работах над атомным оружием и ракетной программой. «Но, к сожалению, — пишет Серов, — я не имею права писать о работе органов госбезопасности, потому что 90% вопросов представляют государственную тайну, зачастую особой важности, Вот таков мой удел» (с. 460). Куда откровеннее Серов в характеристике политической борьбы среди руководства СССР. Одним из отзвуков этой борьбы в его «Записках» стали несколько интересных заметок об архивах Согласно им уже через несколько дней после ареста Берии он вместе с Генеральным прокурором СССР Р.А. Руденко по поручению Президиума ЦК КПСС занялись разбором Особого архива ЦК КПСС. Серов пишет: «Вот мы недели две ходили туда на весь день, чтобы разбираться с документами…» (с. 417). Как можно понять, новоиспеченные архивисты должны были выявить прежде всего документы, связанные с Берией, но их «улов» оказался намного разнообразнее: доносы Сталину о членах Политбюро, включая их интимную жизнь, записки Н.И.6 Ежова, «где он ставит вопрос об аресте ряда руководящих деятелей краев и областей», одобренные членами Политбюро, аналогичные записки Хрущева с Украины, Жданова из Ленинграда и др. Серов продолжал: «Закончили разбор документов. Составили опись, доложили в ЦК, а затем сожгли, что не нужно, причем это делали вдвоем, и опять все наши предложения и исполнения утвердили в ЦК» (с. 418).

Уже после расстрела Берии по поручению Хрущева Серов и Руденко должны были, «не привлекая никого, вскрыть сейфы Берии, доложить и по его указаниям составить акты и уничтожить часть материалов. Остальные материалы и архив из сейфов в Совмине, Спецкомитете по атомной бомбе и в НКВД-НКГБ были переданы в канцелярию общего отдела ЦК Суханову» (с. 464). Позже выяснилось, что Д. Н. Суханов оставил часть документов из сейфов Берии у себя и после его ареста в 1956 г. Серов передал их в личный архив Хрущева (с. 547). Серов также сообщает, что сразу после смерти Сталина Хрущев, Берия и Маленков поручили помощнику Маленкова Суханову и помощнику Берии по Совету министров СССР Б.А. Людвигову «просмотреть личный архив Сталина» (с. 464). Как можно понять Серова, с 1954 г. спецгруппа в составе заместителя заведующего административным отделом ЦК КПСС В.В. Золотухина, зав. сектором того же отдела В.С. Тикунова и сотрудников КПК Климова, И.П. Бойцова П.И. Богоявленского «по материалам НКВД-МГБ разыскивали всякие упоминания об участии Хрущева в беззакониях и, как рассказывал мне Малин, эти материалы из общего отдела ЦК, которые были в единственном экземпляре, были уничтожены» (с. 465).

Таким образом, в 1953 — 1956 гг, согласно данным Серова (их хронология явно нуждается в проверке), были проведены чистки личных архивов Сталина и Берии (частично об этом мы уже знали из книги Н.В. Петрова о Серове), общего отдела ЦК КПСС, НКВД-МГБ СССР, Совмина СССР и Спецкомитета по атомной бомбе. Какая-то часть их была уничтожена, другие документы претерпели различные перемещения и, возможно, в настоящее время частично сохранились.

Рецензируемая публикация представляет несомненный источниковый интерес и для широкой публики, и для специалистов. Но вольное обращение с текстом первоисточников «Записок» Серова снижает ее научный уровень. Требуется их научное переиздание с соблюдением общеизвестных и общепринятых правил обращения с текстами. Первым шагом к этому могла бы стать передача архива Серова в один из федеральных архивов на условиях его правообладателя. Этой рекомендацией внучке Серова мы и закончим нашу рецензию.

Владимир Козлов,

профессор, член-корреспондент РАН

Источники

1 Серов Иван. Записки из чемодана. Тайные дневники первого председателя КГБ, найденные через 25 лет после его смерти. М.,2016. Далее сноски на это издание даются в тексте.

2 См., например : Луговская Нина. Хочу жить. Из дневника школьницы. 1932 — 1937. М., 2004; Фибих Даниил. Двужильная Россия. Дневники и воспоминания. М., 2010.

3 Подробнее см.: Козлов В.П. Реабилитация подлогом — «как в кино» // Родина. 2012.- № 2. —С .21 — 24.

4 Маркова Валерия. Дневники главы КГБ вышли в свет // Московский комсомолец. 2016. 8 декабря.

5 Петров Н. Первый председатель КГБ Иван Серов. М., 2005.

 251 Опубликовано: 17.05.2018 | Рубрики: Прямая речь | Метки: , ,
Вы решили оставить комментарий к статье. Действия по шагам:
  1. Написали в отведенном поле комментарий
  2. После этого у вас два варианта: зайти через вашу соцсеть или анонимно. Через соцсеть, кстати, очень удобно
  3. Если все же - анонимно, то надо указать псевдоним и нажать на появившуюся кнопку «Войти как гость»
  4. Нажать появившуюся кнопку «Комментировать» (что означает «отправить»)
  5. … И тогда после модерации ваше письмо появится на сайте нашего журнала.
Социальные комментарии Cackle
Также читайте

Поглупел, живя в этой провинции

Опубликовано 17.05.2017

Порой что-то из свежепрочитанного так крепко на сердце ложится, что непременно хочется поделиться.

Жизнь, любовь и смерть брата русского императора

Опубликовано 14.06.2017

В Локте прошли Памятные Дни Великого Князя Михаила Александровича Романова. У нас же по этой теме есть свои записи.

Кузнецов:18 директоров из 28 прибыли на совещание пьяными

Опубликовано 26.01.2017

Воспоминания Петра Кузнецова: Как говаривал Н. Хрущев, цели ясны, задачи определены — за работу, товарищи!

Епархиальный древлехранитель Александр Перов о неизвестной Брянщине

Опубликовано 28.04.2016

Александр Перов — единственный в области архитектор-реставратор с высшим образованием, заведующий архитектурно-строительным отделом Брянской епархии, директор ООО «Артель».

Брянские.РФ © 2018

Информация, распространяемая от имени сайта «Брянские.РФ» является его интеллектуальной собственностью. При цитировании и использовании материалов ссылка на «Брянские.РФ» обязательна. При цитировании и использовании в интернете гиперссылка (hyperlink) на http://брянские.рф обязательна.
Брянск – Янск.ру – Брянский поисковик. Новости, реклама, авто, недвижимость, организации - поиск по Брянску