Стреляный

ГлавнаяПрямая речьСтреляный

Святочные рассказы ныне никто  не пишет. Уж не знаю почему. Эта невыдуманная история случилась с моим старинным товарищем в Жирятинском районе в деревньке Муравьи, которой давно больше нет

Петрович возился во дворе, поправляя повалившийся плетень. Вроде, и поработал недолго, а устал. Наконец, справился, подпер и тут услышал беспорядочные выстрелы неподалеку.

Палили в молодом осиннике, сразу за брошенным, заросшим дикими травами полем, в километре от усадьбы Петровича. Палили так, будто опять война с немцами началась. Да еще собаки заливались сумасшедшим лаем.

— Охотнички! — вздохнул Петрович. И в эту же минуту приметил белый комок, выкатившийся из леска. За ним, обезумев от азарта, неслись три, четыре, нет — пять собак.

Заяц!!!

Не будь снега, собаки быстро бы добычу достали, но накануне ночью выпал первый снег, зазимки начались. Было видно, что бег по снегу, собакам давался куда тяжелее, чем зайцу. Они то и дело проваливались в снегу, теряя скорость, а заяц несся, словно по воздуху летел. И летел он напрямки к усадьбе Петровича. В деревне Веселое сохранилось всего два дома: его и в двухстах метрах от дороги мазанка вдовицы Никитичны. Но до Никитичны зайцу вышло бы скакать дальше. Нет, он несся прямо сюда.

С опушки донеслись выстрелы. Это охотники палили из ружей по беглецу издали, наугад; впрочем, смысла в такой стрельбе не было никакого. А заяц в считанные секунды долетел до изгороди Петровича, легко нашел в ней дырку, пролез и помчался по двору. Не обращая никакого внимания на опешившего от такой наглости хозяина, юркнул в приоткрытую дверь пуни — плетенного из лозы, склонившегося набок под ветрами сарайчика — и спрятался там.

Такого Петровичу, а прожил он немало, точно видеть прежде не приходилось. Чтобы заяц прибежал из леса в сарай прятаться? Диво, да и только!

Конечно, будь здесь, на усадьбе, собака, никакой заяц сюда не заявился бы. Не посмел бы! Но собаки у Петровича не имелось. Старая Лайма год как померла. Зайцам теперь было некого бояться. Между тем, даже в эти краткие мгновения, Петрович успел нахала рассмотреть. Беляк. Крупный, килограммов на пять. Успел к началу декабря полностью полинять, значит, в силе. Одно ухо порвано, скорее всего, дробью. Бывалый, в общем, заяц, хитрый, стреляный.

Тут и охотничьи собаки добрались, наконец, до усадьбы и устроили истерику у ворот. Одна — рыжая, злая — попыталась в запале даже пролезть под плетнем, но хозяин отогнал ее палкой. Прошло еще с полчаса, заяц в сарайчике не подавал никаких признаков существования и, кстати, в этой ситуации правильно делал, так как к дому подъехал джип и оттуда вылезли четверо мужиков. Все в хорошем охотничьем обмундировании и одинакового возраста — около сорока. Крепкие, скорее, даже толстые, красные, разгоряченные, поддатые. Петрович забеспокоился.

Приезжие пошептались у машины, поглядывая на усадьбу. Послышалось:

— Макар, тебе идти.

Удивительно, но во всех компаниях главные — всегда невысокие. Вот и этот Макар был невысок. Он постучался в калитку, Петрович вышел за ворота. Поздоровались. Охотник угостил старика сигаретой, дорогой. Закурили.

Как обычно, вначале разговор был ни о чем. Что зимы настоящей нет, хотя уж декабрь наступил, что дороги плохи, а начальство этого будто не замечает. Петрович вспомнил, что три дня назад видел следы кабанов. Через дорогу ушли в осинник. Тот самый!

— Случаем, кабанов там не встретили?— спросил он.

— Да никого мы не встретили, — неожиданно рассердился собеседник и бросил на снег недокуренную сигарету. — Полный облом, отец! Катастрофа! Никого не заохотили! В общем, чего крутить вокруг и около? Мы к тебе приехали нашего зайца забрать. Отдай, одно слово.

Петрович опешил:

— Какого зайца? Это как — отдай?

— Ну, мы ж видели, что наш заяц к тебе на усадьбу заскочил, у тебя спрятался, — ответил охотник. — Так вот отдай его нам. Мы с утра без почина. Просто беда! Но ты не подумай, мы на усадьбе стрелять его не будем. Ты только дозволь собачек пустить, они зайца быстро в поле выгонят.

Лицо Петровича потемнело. Он знал за собой эти внезапные приступы ярости, которые никогда не мог контролировать и выдохнул только:

— Значит, так все просто?!

— А че такого? Че такого? — смешался и начал вдруг оправдываться охотник.

— Буду я тебе еще объяснять, — Петрович осерчал. — Это мой двор, мой дом. Не пущу, и баста!

 Эй, старичок, — от машины послышался насмешливый голос одного из охотников. Они издали слушали разговор. — Что за бунт на корабле? В конце концов, мы тебе заплатим за этого долбаного зайца. Сколько ты хочешь в пределах разумного?

Шикнул на помощника Макар, который был, похоже, помудрее, но было поздно. Вот не надо было про деньги, честное слово! Скажу вам, совершенно бесполезно давить на нашего Петровича. Гордость — последнее прибежище честных и бедных. Иные готовы за свои принципы чуть ли не до смерти стоять, непреклонно.

 Да ломайте ворота, пуню штурмом берите, — закричал старик. — Не отдам зайца. Отбиваться буду. Ружье и у меня имеется. Раньше охотник в трудах, пешедралом зверя добывал, так его люди поздравляли! А вы, гладкие такие, начали зайцев по сараям стрелять! Вас с чем поздравят потом? Совсем срам потеряли!

С этими словами захлопнул хлипкую калитку, пошел в дом, уже решив для себя: будь, что будет!

История, которая начиналась, как анекдот, на глазах приобретала совсем другой, нехороший оборот. И было совсем непонятно, как могут повести себя вооруженные чужие люди в этом глухом краю, где нет ни городских законов, ни прокуроров. А Петрович так завелся, что решил даже в сторону приезжих не смотреть. Тем более, никакого ружья-то в доме не было.

Чтобы себя занять, надумал Петрович досрочно печь протопить. Под навесом поленьев отобрал, березовых, потом взялся ржавым армейским ножом лучину щепать на растопку. Заложил дрова в печь. Кряхтя, встал на колени, чтобы лучинки поджечь, и услышал шум отъезжающей машины.

Отступились, значит. Пронял их, значит, старик. Оно, конечно, дело могло бы повернуться и так, и эдак. Но ведь повернулось, как надо. Уехали непрошенные гости.

И только тут Петрович почувствовал, что руки дрожат, в ногах — слабость, сердце щемит. Еле поднялся, о табуретку опершись, да и сел на нее, ту самую, которую когда-то в далеком детстве сам выстругал на уроке труда в школе и с гордостью домой принес. Давно это было, однако.

Сейчас бы и таблетку было полезно выпить, но только он давно попил все привезенные из города таблетки. Ну, да и ладно. Ну, и как-нибудь!

Посидел на табуретке, прислонясь к нагревающейся печке, может, с полчаса, может, час. И отпустило. И полегчало. Вспомнил: а заяц-то, Стреляный — как? Пункт наблюдения старик, чтобы не спугнуть зверя, устроил у кухонного окошка. Все было отлично видно. Между делом картошек почистил, чугунок на огонь поставил, ну и на сарайчик посматривал. И вот успел поймать мгновение, когда Стреляный из-за двери выглянул. Осторожно так! Здоровенная усатая и хитрая морда оказалась у Стреляного. Будто не заяц это вовсе, а ушлый завхоз Коноплянников с места последней службы Петровича. Даже удивительно, как иногда бывают похожи звери и люди.

Выглянул, значит, Стреляный, разведал обстановку и опять в сарайчике укрылся. А Петровичу — новая забота. Как ему теперь бытовать в свете новых открывшихся обстоятельств? Чтобы и свои дела делать, и зайца не напугать. Старик всем своим оставшимся немногочисленным знакомым в городе говорил, что ему в Веселом хорошо. Есть дом и сад, есть лес и дорога, есть пять ульев с пчелами, есть родник в черемуховом овраге, есть дивное ночное небо со звездами и радиоприемничек — связь с внешним миром. Наконец, соседка Никитична есть. Через день захаживает в гости, испить, как говорит, настоящего чаю. У Петровича имеется запас. Она, конечно, со странностями старушка, например, в свою хату Петровича ни разу не позвала. Наверно, бедности своей стесняется. А с другой стороны — кто в этом мире не странный?

В городе Петровичу неуютно, в квартире с дочерью Лизой. Дочь упрямым характером оказалась в него. Пока была жива Маша, как-то сглаживала углы, сохраняла мир в доме. А не стало ее, и все посыпалось, рухнуло. Вот и в личной жизни Лизавета терпела неудачу за неудачей. Да к тому же, напрочь деревенское прошлое отринув, не отпускала с дедом сюда, в Веселое, внучку. А это было больнее всего, потому что, оказалось, не с кем Петровичу здешней красотой поделиться.

Он поел картошек с квашеной капустою, посматривая в окно. Послушал радио. Везде опять было беспокойно. Курсы валют вели себя неустойчиво. Да, все-таки рано темнеет в декабре. Выглянул Петрович в окно и не увидел новых следов на дворе. Подумал: этот хитрый заяц поселиться здесь решил, что ли? Вспомнил, что у него где-то на полке старая книжка про животных валялась. Нашел. Читал и про себя комментировал.

«В целом, заяц-беляк — обычный вид, легко приспосабливающийся к присутствию человека». Это как понимать — в целом? «У беляка лучше всего развит слух; зрение и обоняние слабые. Единственное его средство защиты от преследователей — это умение быстро бегать». Ну, это конечно! Все мы по-своему бегуны. «Стреляйте зайца тогда, когда он подставит под выстрел бок, и цельтесь ближе к передней лопатке. После такого выстрела он ляжет наверняка». Ляжет! Вот ведь какое лукавое слово сочинили!

В сердцах захлопнул книжку и решил, что пора покурить. Да и поговорить была охота! Вышел на двор, уселся на березовую плаху, с удовольствием затянулся и, обращаясь к невидимому Стреляному, начал разговор:

— Вот ты мне скажи, как такое соединяется? С одной стороны, наука в космосе черную материю открыла, одна ложка весит больше, чем вся наша Земля, а с другой — дочь отца не понимает, не слушает, что ни выберет мужика, все — дрянь. Как такое может быть? Я ведь почти всю пенсию ей отдаю, а не слушает. Или вот вопрос: что — можно, а что — нельзя? Раньше все было ясно, а теперь как-то мутно все. Нет, ты представляешь себе директора в тридцать два года?! Шея цыплячья, глаза воротит, кольцом своим на руке любуется, а кольцо с камнем, бабье кольцо. И между делом так: «Мы с вами, Каблуков, не сработаемся, ибо вы не понимаете запросов времени». Какие такие запросы? Тащить мимо кассы? Или вот эти с ружьями «Купи — продай» приехали. Не все, брат, можно купить и не у всех. В общем, много таких вопросов, очень много.

Ветер холодный потянул с поля, а старик и не замечал. И говорил невидимому собеседнику, что вполне мог бы еще работать и пользу приносить, но, оказывается, не нужна его работа и польза. Говорил, как жалко ему родную деревню, где во времена его юности стояли восемьдесят дворов, и все ладные, и народ был веселый, и детишек крутилась куча, а сейчас только ветер шумит в сухой крапиве выше роста человеческого.

А еще старик рассуждал о переселении душ, винился, что, вот, крещеный, а на исповеди никогда не был, называл причину — неловко ему, мужику, целовать руку попу. Вспомнил давний, еще до армии, случай на танцах, как он один бился против троих парней из соседней деревни. Пытались его заставить от Маши отступиться, ребро сломали. В больницу попал, не отступился.

В общем, о многом поговорил, многое рассказал. А спал он потом, в эту тихую звездную ночь, против обычая, крепко. Без снов. Утром первым делом вспомнил про зайца, кинулся во двор и увидел по следам — ночью ушел Стреляный! Через поле ушел, в свой осинник. Оно, конечно, и правильно. Как иначе? Хотя и жаль немного.

Старик поставил чайник. Решил послушать радио, но выключил: одно и то же. Никитична, вроде, в это время должна была зайти, но не шла почему-то. Не померла ли, подумал Петрович. Надо идти. Хоть с улицы покричать, проверить.

В последнее время он часто думал, что вот-вот и для него все должно закончиться. Думал об этом без страха. Ему за свою жизнь стыдиться нечего, хорошо пожил. И вот отнесут на деревенский погост и поместят рядом с дорогой Марией Никифоровной, как он сам просил. Очень получится удобно.

Людей приедет, понятно, немного, — глухие тут места, далеко от города. Хотя, никогда не узнаешь наверняка, кто придет на твои поминки. Может, и Лизавета поплачет немного.

Ну, а потом, когда все разъедутся, ночью, глядишь, и Стреляный заскочит со своими. Проведать. Посидят рядком, помянут, — подумал старик.

И, представив такую картину, впервые за много дней улыбнулся.

 Юрий Фаев

 рис. Галины Догель

( Из книги «Испытания чувств»)

 348 Опубликовано: 28.12.2017 | Рубрики: Прямая речь | Метки:
Вы решили оставить комментарий к статье. Действия по шагам:
  1. Написали в отведенном поле комментарий
  2. После этого у вас два варианта: зайти через вашу соцсеть или анонимно. Через соцсеть, кстати, очень удобно
  3. Если все же - анонимно, то надо указать псевдоним и нажать на появившуюся кнопку «Войти как гость»
  4. Нажать появившуюся кнопку «Комментировать» (что означает «отправить»)
  5. … И тогда после модерации ваше письмо появится на сайте нашего журнала.
Социальные комментарии Cackle
Также читайте

Любимые книги мамаши Петражицкой

Опубликовано 15.07.2016

Знаменитый брянский пряничный кондитер и по давним привязанностям — журналист вспоминает книги, которые ее сделали.

Об удивительных людях, удобстве лаптей и чернилах из свеклы

Опубликовано 11.04.2016

Воспоминаниями делится Екатерина Петровна Гарбузова ( 91 год) — филолог-лингвист, кандидат филологических наук, в 70-е годы — проректор Брянского пединститута по научной работе. Екатерина Петровна родом из деревни Полужская Рудня (8 км от Красной горы).

«Я выходил живым, откуда выйти было нельзя»

Опубликовано 03.01.2017

Наш корреспондент побывал в гостях у Валентина Давыдовича Динабургского — брянского культурного деятеля, поэта, фронтовика и просто очень старого человека. И записал его монолог.

Брянские пираты двадцать первого века

Опубликовано 06.09.2015

Они обнаружились на бескрайних просторах интернета. Есть такой краеведческий сайт Путешествие32. Много всего разного там накопилось.

Брянские.РФ © 2018

Информация, распространяемая от имени сайта «Брянские.РФ» является его интеллектуальной собственностью. При цитировании и использовании материалов ссылка на «Брянские.РФ» обязательна. При цитировании и использовании в интернете гиперссылка (hyperlink) на http://брянские.рф обязательна.
Брянск – Янск.ру – Брянский поисковик. Новости, реклама, авто, недвижимость, организации - поиск по Брянску