Это странное слово – свобода

ГлавнаяДатыЭто странное слово – свобода

Поздравляем с  65-летием прекрасного брянского поэта Павла Прагина

 Справка: Родился в  Трубчевске.Закончил литфак Брянского Государственного пединститута (1979). Работал учителем в Погарском районе, заведующим клубом в Новозыбкове, редактором многотиражной газеты «Станкостроитель» Новозыбковского станкостроительного завода, журналистом в газете «Земля Трубчевская». В настоящее время — заведующий клубом ОАО «Монолит» (Трубчевск).

Автор пяти поэтических книг «Белая метка» (1998), «Блюз» (2003) и «Порог сердца» (2007), «Не в ногу с тенью» (2009), «Нечаянные удивления» (2012). Член Союза писателей России. Живёт в городе Трубчевске Брянской области.

  Восемь стихотворений

В день погожий, идеальный

с дивным видом на проспект

вот стоит провинциальный

божьей милостью поэт.

Как он молод и изыскан,

пусть со скидкой на кураж,

но — красив, как гимн английский

и величествен, как — наш!

В сердце северной столицы,

ногу выставив вперёд,

мускулистою десницей

он упёрся на капот…

С соблазнительностью Евы,

неподвластною уму,

проплывают мимо девы,

интересные ему.

Вот и бьётся над причиной:

эти девы отчего

улыбаются машине,

игнорируя его?!..

Тут эстет подходит старый,

многомудрый индивид

и, вздыхая перегаром,

так страдальцу говорит:

«Понимаю вас, милейший…

Прекращайте свой парад…

Этот город поумневший

уж давно — не Ленинград.

Вам бы «бентли» или это…

в крайнем случае «фиат».

А с совковым драндулетом

тут и Кушнер

— не формат!»

* * *

Лауреатством не помечен,

не за награды

творю, что ангел мне нашепчет,

а — не как надо!

Так воробей, шмыгнувши с ветки

сырой и голой

вдоль тротуара летку-енку

танцует соло…

Но золотая середина

нас держит крепко,

чтоб мерить головы к единой,

стандартной кепке…

И осторожность если прочит

смолчать, смириться, —

гляди, — уж вождь растёт из почвы

крутых амбиций!

Его растит слепая сила

рубля, рогатки,

замалчивания

и шила

под лопатку.

Чтоб пестовал утяток гадких

грядущий нелюдь —

в утёнке был по разнарядке

задушен лебедь.

А воробей провинциальный

всё так же скачет,

двоясь в чернотах инфернальных

зрачков кошачьих.

Всё ж верит птах неуловимый,

ерепенясь:

— Ощиплют перья, а под ними —

запрятан Феникс!

* * *

Меня в ночные гости зазвала

та незнакомка с шумной вечеринки…

Мы под руку ушли — пришли в обнимку,

с ключом возились долго… Ну, дела! —

я узнаю, попав сюда впервой,

вдруг каждый уголок и всё такое —

стенную нишу, жёлтые обои…

До только — быть здесь женщине б другой.

Что ж, явно дежавю даёт промашку.

Я — к двери. А хозяйка вслед: «Куда ж ты!..»

А тут уже и крУгом голова.

И крикнуть бы в кварталах звонких: «Где ты,

реальная!» — и в страхе ждать ответа:

вдруг эхо перепутает слова?!

Это странное слово — Свобода

Весь такой — беззаботный и юный —

ясным глазом я в память врезал

акварельную синьку июля

и на плане переднем вокзал.

В пыльном скверике перед вокзалом,

заряжаясь дымком папирос,

мы Мишаню из Гомеля ждали —

он туда документы повёз…

Там, с утра проходя мимо ГУМа,

перемкнуло… И наш Михаил

в институт поступать передумал,

выпил пива и… банджо купил.

И теперь под престранные звуки

лёгкий хмель любопытство томил,

пока струны на ковшике гулком

я подстраивал в соль-ре-ля-ми…

Здесь в селении малоэтажном

в сорок тысяч прописанных душ,

коль запеть Окуджаву под банджо, —

очень редкое зрелище уж!

И тянулась под тень водокачки

стройотрядовская молодежь,

старичок с чемоданом на тачке

и фарцовщик, и будущий бомж.

И менты по живому проходу

алкаша волочили вовне.

И кричал он: «Свобода! Свобода!»

…Вот и все, что запомнилось мне…

* * *

В компании растений безучастных

сижу, курю на крохотной терраске.

И чувствую: ко мне на огонёк

наведался полночный мотылёк

невидимый… Прохладным колебаньем

воздушный гость отвлёк моё вниманье…

— Душа живая, ты куда? Постой!

Побудь со мной!

Из точки икс влетают духи ночи —

до свар людских прожорливо охочи.

И это, несмотря на то, что здесь

вход в дом прикрыл осьмиконечный крест!

Архангел грозный с медною трубою,

начищенной до блеска пастой гойя,

желтея в тучах, ждёт: давать когда

сигнал суда?!

Пока молчат Кремлёвские куранты,

машины и пожарные гидранты,

и детский спит в песочнице совок;

и стоя спит у склада часовой;

спит бомж на лавке; спят на страже мира

орудья в приграничных капонирах,

МакДональдс и армейский общепит, —

а смерть не спит…

Сижу, курю на крохотной терраске,

потёмок антрацит все звуки гасит.

На фоне огонька жизнь так хрупкА —

как крылышки ночного мотылька…

И с трёх сторон из стекол внутрь смотрели,

как бы три точки лазерных прицелов…

… Да,

шутку так легко остаться жить —

достаточно окурок загасить!..

Веяние вечера

Кто там, метнув сияющие зёрна

в прикорм ночИ, поверхность возмутил?..

И солнце, будто бы карась озёрный,

ныряет в ил…

И — вечер наступил.

Последний блик течением несёт

по грядкам, крышам, брызгам молочая —

и, словно третьим глазом, подмечаешь

предвечный отсвет разума на всём…

Плыл от соседей, до слезы знакомый,

напев битлов шестидесятых лет.

И свет в окне — по сути — паспорт дома:

мол, жив курилка!.. Вот — и документ!..

О, сердцу так спокойно нынче уж:

пусть даже смерть придёт, всё — день вчерашний!

… У мирового ужаса на пашне

тела — лишь отпечатки наших душ!

* * *

Жил человек в задрипанной хрущобе —

как на листе засаленном пробел.

Жил не как все — загадочней, и чтобы

остаться независимым до гроба,

писал стихи и птицам песни пел.

В крысиной стае слыл он белой крысой

и равнодушно пакости сносил

от ближних — ведь не пил, не матерился

и втихаря в подъездах не мочился,

не сплетничал и флагов не носил.

И сколько бы верёвочке не виться,

но первые из стаи между дел

избили так, что умер он в больнице —

чего б не поучить, коли боися…

…………………………………………………

А он, болезный, просто их жалел!

* * *

Ни благ, ни славы не взыскуя,

не отвлекаясь в суету,

тот странник, светлую такую,

носил за пазухой мечту,

которой в суетности мелкой

дано дерзать и,

наконец,

чтобы незримо в виде грелки,

лечить озноб чужих сердец…

Товарищи, вы подмечали,

чтобы вот к вам когда-нибудь

в минуты мировой печали

склоняли голову на грудь?

Но так уж повелось от века:

нашёлся гражданин один

следить за этим человеком,

булыжник грея на груди.

Счастливый случай подвернулся —

близка и уязвима цель.

Тут он швырнул… и промахнулся…

И понял: как осиротел!!!

***

 Публикация подготовлена при содействии Брянской организации Союза писателей России

 378 Опубликовано: 10.12.2017 | Рубрики: Даты | Метки: , ,
Вы решили оставить комментарий к статье. Действия по шагам:
  1. Написали в отведенном поле комментарий
  2. После этого у вас два варианта: зайти через вашу соцсеть или анонимно. Через соцсеть, кстати, очень удобно
  3. Если все же - анонимно, то надо указать псевдоним и нажать на появившуюся кнопку «Войти как гость»
  4. Нажать появившуюся кнопку «Комментировать» (что означает «отправить»)
  5. … И тогда после модерации ваше письмо появится на сайте нашего журнала.
Социальные комментарии Cackle
Также читайте

Вначале был Гамолин

Опубликовано 22.01.2017

Исполнилось 60 лет со дня создания музея Фёдора Тютчева в Овстуге.

Три дня в августе 1991 года

Опубликовано 20.08.2016

Прошло двадцать пять лет со дня путча.

У Лодкина юбилей

Опубликовано 28.03.2018

Исполнилось 80 лет со дня рождения члена Союза писателей России, бывшего главы администрации Брянской области Юрия Евгеньевича Лодкина

Чернобыльское облако над Брянщиной

Опубликовано 26.04.2016

Исполнилось 30 лет со дня Чернобыльской трагедии. По материалам старой пожелтевшей газеты мы рассказываем о первых днях после Чернобыля на Брянщине в свидетельствах главных действующих лиц и документах.

Брянские.РФ © 2018

Информация, распространяемая от имени сайта «Брянские.РФ» является его интеллектуальной собственностью. При цитировании и использовании материалов ссылка на «Брянские.РФ» обязательна. При цитировании и использовании в интернете гиперссылка (hyperlink) на http://брянские.рф обязательна.
Брянск – Янск.ру – Брянский поисковик. Новости, реклама, авто, недвижимость, организации - поиск по Брянску