Сентябрь 41-го. В Брянских лесах

ГлавнаяПрямая речьСентябрь 41-го. В Брянских лесах

Наш читатель Владимир Жуков поделился с журналом своей радостью. Друзья подарили маленькую книжечку знаменитого писателя Ильи Эренбурга «Война» (1942 год.)

В этой книжке, экземпляр которой обнаружился и в Брянской областной библиотеке, есть брянские заметки об осени 41 года. Возможно, кому —то покажется, что писатель тогда не рассказал всей правды о драматических событиях страшного сорок первого на Брянщине. Объяснение тому одно — на войне обычно не пишут о поражениях, но пытаются найти истоки будущих побед.  Так и здесь. Почитайте.

— В конце августа гордость германской армии танковая группа Гудериана (47-й и 24-й танковые корпуса), подкрепленная пехотными дивизиями, пытались захватить Брянск. Об этом говорят захваченные приказы.
Однако 1 сентября наши части под командой Героя Советского Союза Петрова перешли в наступление, форсировали Десну и, продвинувшись вперед на шесть километров, перерезали Рославльское шоссе. «Поход на Брянск» оказался на бумаге.

Южнее, в направлении к Трубчевску, 47-й танковый корпус неприятеля встретил неожиданный отпор. Произошло встречное танковое сражение. 17-я и 18-я танковые дивизии немцев вышли из этого боя в сильно потрепанном виде. Наша авиация нанесла ряд сокрушительных ударов немецким танковым соединениям. Об интенсивности воздушных бомбардировок можно судить по цифрам: в день наша авиация делала по 900 самолетовылетов. За неделю сброшено двадцать тысяч авиабомб. Район между Сожем и Десной для танков Гудериана стал мамаевым побоищем. 9 сентября наши наземные части начали атаки и в этом направлении. Враг стал беспорядочно отходить. За один день части Героя Советского Союза Крейзера продвинулись на пятнадцать-восемнадцать километров. Сражение продолжается.

Сильные потери понесли немецкие 17-я и 18-я танковые дивизии. Немцы потеряли свыше 260 танков, около 600 автомашин, сотни орудий. 29-я мотодивизия отходит в беспорядке. Разгромлен штаб 15-го мотополка — офицеры перебиты. Около десяти тысяч немцев погибло на берегах Десны. Это — отборные части. Немцам легче построить новые самолеты, залатать подбитые танки, нежели пополнить бреши в личном составе. Я видал новоиспеченных немецких летчиков, сбитых при первом вылете, танкистов, растерявшихся при первом выстреле. Разговаривал я и с другими пленными — с летчиками, хвастливо называвшими имена английских городов Ковентри, Честерфильда, Бристоля, с танкистами, побывавшими у Арраса. Это — гитлеровская гвардия. Она гибнет на дорогах, ведущих к Брянску или к Трубчевску. Кем заменит погибших солдат германское командование? Сопляками? Ветеранами мировой войны? Итальянцами?

Двадцать шесть русских городков и сел очищены от захватчиков. Немцы нашли наши села пустыми: колхозники ушли. Они возвращаются вслед за Красной Армией. Редко кто застрял. В деревне Могор восьмилетняя девочка, увидев первого рослого красноармейца, вылезла из-под стога, прыгнула бойцу на шею: «Дядя, вернулись!» В другой деревне, Афонино, выполз старик, белый, как лунь, и перекрестился: «Наши пришли!». Он провел красноармейцев к пасеке, и показал разоренный улей: «Не то чтобы взять медку, нет, он все поломал…».

«Он» — это «немец», враг. И разоренный, опустошенный улей, символ пчелиного трудолюбия и ма¬стерства, как бы говорит о том, что несут с собой фашисты… Нужно ли упоминать о разгромленных домах, о вспоротой подушке, о разбитом зеркальце? Тупая ярость уничтожения. И на веревочке — куры; ощипали их немцы, но съесть не успели — по случаю прихода Красной Армии обед был отменен.

Происходит встречное сражение танков. Происходит и встречное сражение двух миров. Народ отстаивает свою землю от профессионалов, воспитанных для зверств и для грабежа. Вот генерал Еременко разговаривает с бойцами, которые идут на позиции. Генерал рассказывает бойцам, как в четырнадцатом году он — тогда солдат русской армии — заколол одиннадцать немцев. Под Смоленском мимо генерала Еременко прошли шестьдесят немецких танков. Он усмехается: «Потом мы их расколотили…» Он учит красноармейцев, как стрелять по танкам, как ходить ночью за «языком». Весь пафос нашей культуры в одной фразе командира, обращенной к бойцам, колхозникам Полтавщины: «Я в детстве был пастухом».

Я думаю о генерале фон Лемельзене — он командует 47-м танковым корпусом. Он сейчас недалеко отсюда… Фон Лемельзен как-то обиделся — немецкие солдаты его не замечают, хотя он ездит в командирском танке. Спесь и ничтожество!

Живут леса, полные бойцами. Проходят грузовики, обросшие осенней листвой. В избе над большой картой склонился генерал Петров. Я встречался с ним на другом фронте… Это отважный танкист, его знают гудерианы и лемельзены. Несутся командиры связи: последние распоряжения. На утро — бой.

Это огромная, сложная машина, ее движет ге¬роизм миллионов. Вот походная кухня — она должна вовремя привезти бойцам на позиции горячий борщ. Несколько дней тому назад кухня попала к немцам: в темноте водитель принял немца с флажком за регулировщика. «Рус, сдавайся». Шофер ответил: «Сейчас сдамся» — и, развернувшись, сбил немца, понесся назад. Его ранили, но кухню он привез. Сколько таких героев!

Падают снаряды, а здесь же колхозники копают картошку: до самой линии фронта. Как только очищают деревню от немцев, приходят колхозники — они дожидаются в соседних деревнях; твердо верили — отобьют. Я слышал, как женщина цыкнула на ребенка: «Тише, наши генералы думают» — в избе два лейтенанта писали донесения, но женщина понимала: это важное дело и это кровное дело, от него зависит судьба — ее и ребенка. Золя, описывая когда-то труд землепашца на поле битвы, передал слепую привязанность крестьянина к земле. Мы видим не то: здесь — сознательная воля. Картошка — те же гранаты. Я повторяю: обороняется весь народ, и армия — его авангард.
Живописные места: пригорки, извилистая река. Русские деревни с серыми избами, среди которых горит рябина. Наши общие любимицы — березы. В дремучих лесах завелись новые птицы — немецкие пушки. Немцы стреляют из автоматов, стараются выбить отдельных командиров, создать панику. Привезли сюда своих наемников — четыреста финнов как спецов по «кукованию». На птиц нашлись охотники — «кукушек» бьют. И здесь бойцам помогают женщины, даже дети.

О наших детях когда-нибудь напишут томы. Это будут замечательные книги — о веселой белобрысой детворе, которая еще недавно сидела над задачами, а теперь переходит линии — рассказывает об аэродромах врага, об его колоннах. Когда-нибудь напишут про мальчика Васю с пальцами, замаранными чернилами — он помог нашим бойцам захватить немецкий штаб. Наши красноармейцы знают, каких детей они защищают, — это не только дети, это новые люди. Страшно подумать о том, что враг разрушает созданное нами за двадцать три года: города, заводы, мосты. Но вот посмотришь на Васю и улыбнешься: этого они не могут разрушить — мы ведь создали не только материальную базу нового мира, мы создали и его душу — новых людей.

Наши бойцы знают, что война — тяжелое дело. Они отправились не на веселый пикник. И рядом с ними «сверхлюди» кажутся маменькими сынками. Немецкая мотопехота жалуется: «Пришлось пройти тридцать километров пешком». Немецкие ефрейторы (бухгалтеры, приказчики, партийные чинуши) стонут — им, видите ли, приходится ночевать в лесу, мокнуть под дождем. Они находят наши сентябрьские ночи «чересчур свежи¬ми» — так сказал мне один ефрейтор. В их программу не входило мерзнуть. Когда я сказал этому закаленному ветерану, что за сентябрем следует январь, скромно намекнул ему на крещенские морозы, он поежился, а потом с улыбкой ответил; «Мне-то что — я ведь уже в плену…»

Пленные не скрывают, что у немцев страшные потери. Да как это скрыть? Один пленный три часа подряд кричал: «Авиация! Авиация!» — не мог опомниться от наших бомб. А другой сидел и угрюмо бурчал: «При чем тут авиация? Вот артиллерия!» Поистине, что у кого болит, тот о том и говорит: последний экземпляр ознакомился с ураганным огнем нашей артиллерии. Из пятидесяти двух немецких солдат в его роте осталось семнадцать. Он удивленно разводит руками: «Откуда у вас такая артиллерия?» Разговорившись, поясняет: «Я думал, что Россия чисто земледельческая страна». Ему рассказали о кубанской пшенице, о наших орудиях ему не рассказывали. Он удивлен, как это среди овса такие орудия? В немецкой ставке сидят люди менее наивные, но и они, наверно, удивились, узнав, какие потери понесли 31-я, 34-я и 78-я немецкие пехотные дивизии за последние десять дней.

Каждый день читаешь о подвигах наших бойцов и все же, когда видишь обыкновенных, скромных людей, дивишься — неужели эти?.. Вот батарея младшего лейтенанта Попова — двадцать два подбитых танка. Вот стрелок-радист Коваленко — он сбил «Мессершмитт». Вот флегматичный украинец Хоменко. Он ел кашу. Подъехали два немецких мотоциклиста. Хоменко их застрелил. Потом сел доедать кашу: «Простыла… Подлецы! Но ничего, мы еще самого гитлерягу подстрелим…»

В танк лейтенанта Клочкова попал снаряд, подбил орудие. Тогда танк Клочкова врезался в немецкий танк и раздавил его. Шофер Петренко пошел за запасной частью — застряла машина. Когда он вернулся, видит — немцы. Показался автомобиль: немецкий офицер и три солдата. Петренко застрелил из револьвера всех четверых, сел в немецкую машину и — к нашим. Его поздравляют, а он: «Там еще наша машина осталась, пойду за ней». И вернулся к нашей машине. Поэт Уткин написал накануне наступления стихи «Мы в этот яростный удар всю нашу страсть, всю душу вложим». Поэт был ранен, когда шел с бойцами. Восемнадцатилетняя колхозница Наташа Савульчик, увидев раненного красноармейца, запрягла лошадь и под пулеметным огнем довезла бойца до наших позиций.
Я видел сотни героев, слышал сотни изумительных историй. Это только капля живого моря; за ними дышит, сражается, живет бессмертный народ.

Древние изображали победу с крыльями. Но у победы тяжелая нога. Она не летит. Как боец, она пробирается под огнем, пригибается, падает, снова идет — шаг за шагом. Победа — большое, величественное здание. Сейчас кладутся его первые камни. С благоговением я гляжу на свежую могилу. Под этими березами покоится боец — один из зачинателей победы. Он помог занять холм над речкой, маленький холм над маленькой речкой. Он сделал великое дело — на один шаг он приблизил народ к победе.

Льет осенний дождь. Машины буксуют. Ежатся немецкие неженки. Один написал у себя в щели рассказ о жизни немецких солдат. Рукопись попала в наши руки вместе с трофейными орудиями. Я вспоминаю роман Ремарка «На западе без перемен» — то же унынье, та же безнадежность. Но герои Ремарка дошли до отчаяния после трех лет мировой войны. Три месяца войны против Советского Союза оказались достаточным испытанием, чтобы превратить «героев» Компьена, Нарвика и Фермопил в кротких меланхоликов. Вот что пишет немец:
«Сегодня русские стреляли, бьет артиллерия, минометы и проклятая противотанковая пушка… В сумерках мы возвращаемся по откосу на командный пункт. Лейтенант убит. Другой более крупный осколок пробил балку и поразил майора. Третий ударил в затылок унтер-офицеру. Когда придет наш черед? Мы переживаем то, что было в мировую войну. Если мы только вернемся домой, мы сможем рассказать нашим отцам, что мы, как они, лежали в настоящей грязи. Если мы только вернемся!..»

Как это далеко от их недавних разговоров! На востоке большие перемены. Вот первые камни нашей победы — эти приступы страха у врага, эти бесконечные кресты за пригорками, четыре тысячи убитых немцев на освобожденной территории, французские трофейные танки вместо подбитых немецких, неопытные летчики, потрепанные дивизии, сорокалетние пленные.

Воздух боя сродни горному воздуху: он требует крепкого сердца. Мнимых триумфаторов он превращает в неврастеников. Воздух боя превратил наших миролюбивых людей, колхозников, еще вчера сидевших на тракторах, каменщиков, строивших ясли, студентов и учителей, мечтателей и скромных тружеников, в воинов.
Так строится победа — в поту и крови.

Илья Эренбург
13 сентября 1941 г.

На фото: Илья Эренбург за работой. 1941 год.

 400 Опубликовано: 19.10.2017 | Рубрики: Прямая речь | Метки: , ,
Вы решили оставить комментарий к статье. Действия по шагам:
  1. Написали в отведенном поле комментарий
  2. После этого у вас два варианта: зайти через вашу соцсеть или анонимно. Через соцсеть, кстати, очень удобно
  3. Если все же - анонимно, то надо указать псевдоним и нажать на появившуюся кнопку «Войти как гость»
  4. Нажать появившуюся кнопку «Комментировать» (что означает «отправить»)
  5. … И тогда после модерации ваше письмо появится на сайте нашего журнала.
Социальные комментарии Cackle
Также читайте

Лучшее от лучших

Опубликовано 16.02.2017

Если у вас нет времени читать книжки и вы не можете похвастаться начитанностью, то проверьте хотя бы свою насмотренность.

Охи, ахи и лесные страхи

Опубликовано 28.08.2017

 Из старых записок Шпиленка: И чего только не услышишь о змеях в брянских лесах!

Письмо для одиноких

Опубликовано 24.05.2016

Одиночество — хорошая штука, когда есть, кому сказать, что одиночество — хорошая штука. Это тебе повезло, говорит подруга, что ты встретила Сашу. Пойди-найди сейчас такого.

Уголовное дело революционера Фокина

Опубликовано 18.02.2017

Брянский историк Андрей Кукатов обнаружил в архивах Москвы и Калуги  чрезвычайно интересные материалы о первом уголовном деле в отношении известного советского руководителя в Брянске Игната Ивановича Фокина (1889-1919). Предлагаем (в сокращении) статью о находке.

Брянские.РФ © 2018

Информация, распространяемая от имени сайта «Брянские.РФ» является его интеллектуальной собственностью. При цитировании и использовании материалов ссылка на «Брянские.РФ» обязательна. При цитировании и использовании в интернете гиперссылка (hyperlink) на http://брянские.рф обязательна.
Брянск – Янск.ру – Брянский поисковик. Новости, реклама, авто, недвижимость, организации - поиск по Брянску