Сентябрь 41-го. В Брянских лесах

ГлавнаяПрямая речьСентябрь 41-го. В Брянских лесах

Наш читатель Владимир Жуков поделился с журналом своей радостью. Друзья подарили маленькую книжечку знаменитого писателя Ильи Эренбурга «Война» (1942 год.)

В этой книжке, экземпляр которой обнаружился и в Брянской областной библиотеке, есть брянские заметки об осени 41 года. Возможно, кому —то покажется, что писатель тогда не рассказал всей правды о драматических событиях страшного сорок первого на Брянщине. Объяснение тому одно — на войне обычно не пишут о поражениях, но пытаются найти истоки будущих побед.  Так и здесь. Почитайте.

— В конце августа гордость германской армии танковая группа Гудериана (47-й и 24-й танковые корпуса), подкрепленная пехотными дивизиями, пытались захватить Брянск. Об этом говорят захваченные приказы.
Однако 1 сентября наши части под командой Героя Советского Союза Петрова перешли в наступление, форсировали Десну и, продвинувшись вперед на шесть километров, перерезали Рославльское шоссе. «Поход на Брянск» оказался на бумаге.

Южнее, в направлении к Трубчевску, 47-й танковый корпус неприятеля встретил неожиданный отпор. Произошло встречное танковое сражение. 17-я и 18-я танковые дивизии немцев вышли из этого боя в сильно потрепанном виде. Наша авиация нанесла ряд сокрушительных ударов немецким танковым соединениям. Об интенсивности воздушных бомбардировок можно судить по цифрам: в день наша авиация делала по 900 самолетовылетов. За неделю сброшено двадцать тысяч авиабомб. Район между Сожем и Десной для танков Гудериана стал мамаевым побоищем. 9 сентября наши наземные части начали атаки и в этом направлении. Враг стал беспорядочно отходить. За один день части Героя Советского Союза Крейзера продвинулись на пятнадцать-восемнадцать километров. Сражение продолжается.

Сильные потери понесли немецкие 17-я и 18-я танковые дивизии. Немцы потеряли свыше 260 танков, около 600 автомашин, сотни орудий. 29-я мотодивизия отходит в беспорядке. Разгромлен штаб 15-го мотополка — офицеры перебиты. Около десяти тысяч немцев погибло на берегах Десны. Это — отборные части. Немцам легче построить новые самолеты, залатать подбитые танки, нежели пополнить бреши в личном составе. Я видал новоиспеченных немецких летчиков, сбитых при первом вылете, танкистов, растерявшихся при первом выстреле. Разговаривал я и с другими пленными — с летчиками, хвастливо называвшими имена английских городов Ковентри, Честерфильда, Бристоля, с танкистами, побывавшими у Арраса. Это — гитлеровская гвардия. Она гибнет на дорогах, ведущих к Брянску или к Трубчевску. Кем заменит погибших солдат германское командование? Сопляками? Ветеранами мировой войны? Итальянцами?

Двадцать шесть русских городков и сел очищены от захватчиков. Немцы нашли наши села пустыми: колхозники ушли. Они возвращаются вслед за Красной Армией. Редко кто застрял. В деревне Могор восьмилетняя девочка, увидев первого рослого красноармейца, вылезла из-под стога, прыгнула бойцу на шею: «Дядя, вернулись!» В другой деревне, Афонино, выполз старик, белый, как лунь, и перекрестился: «Наши пришли!». Он провел красноармейцев к пасеке, и показал разоренный улей: «Не то чтобы взять медку, нет, он все поломал…».

«Он» — это «немец», враг. И разоренный, опустошенный улей, символ пчелиного трудолюбия и ма¬стерства, как бы говорит о том, что несут с собой фашисты… Нужно ли упоминать о разгромленных домах, о вспоротой подушке, о разбитом зеркальце? Тупая ярость уничтожения. И на веревочке — куры; ощипали их немцы, но съесть не успели — по случаю прихода Красной Армии обед был отменен.

Происходит встречное сражение танков. Происходит и встречное сражение двух миров. Народ отстаивает свою землю от профессионалов, воспитанных для зверств и для грабежа. Вот генерал Еременко разговаривает с бойцами, которые идут на позиции. Генерал рассказывает бойцам, как в четырнадцатом году он — тогда солдат русской армии — заколол одиннадцать немцев. Под Смоленском мимо генерала Еременко прошли шестьдесят немецких танков. Он усмехается: «Потом мы их расколотили…» Он учит красноармейцев, как стрелять по танкам, как ходить ночью за «языком». Весь пафос нашей культуры в одной фразе командира, обращенной к бойцам, колхозникам Полтавщины: «Я в детстве был пастухом».

Я думаю о генерале фон Лемельзене — он командует 47-м танковым корпусом. Он сейчас недалеко отсюда… Фон Лемельзен как-то обиделся — немецкие солдаты его не замечают, хотя он ездит в командирском танке. Спесь и ничтожество!

Живут леса, полные бойцами. Проходят грузовики, обросшие осенней листвой. В избе над большой картой склонился генерал Петров. Я встречался с ним на другом фронте… Это отважный танкист, его знают гудерианы и лемельзены. Несутся командиры связи: последние распоряжения. На утро — бой.

Это огромная, сложная машина, ее движет ге¬роизм миллионов. Вот походная кухня — она должна вовремя привезти бойцам на позиции горячий борщ. Несколько дней тому назад кухня попала к немцам: в темноте водитель принял немца с флажком за регулировщика. «Рус, сдавайся». Шофер ответил: «Сейчас сдамся» — и, развернувшись, сбил немца, понесся назад. Его ранили, но кухню он привез. Сколько таких героев!

Падают снаряды, а здесь же колхозники копают картошку: до самой линии фронта. Как только очищают деревню от немцев, приходят колхозники — они дожидаются в соседних деревнях; твердо верили — отобьют. Я слышал, как женщина цыкнула на ребенка: «Тише, наши генералы думают» — в избе два лейтенанта писали донесения, но женщина понимала: это важное дело и это кровное дело, от него зависит судьба — ее и ребенка. Золя, описывая когда-то труд землепашца на поле битвы, передал слепую привязанность крестьянина к земле. Мы видим не то: здесь — сознательная воля. Картошка — те же гранаты. Я повторяю: обороняется весь народ, и армия — его авангард.
Живописные места: пригорки, извилистая река. Русские деревни с серыми избами, среди которых горит рябина. Наши общие любимицы — березы. В дремучих лесах завелись новые птицы — немецкие пушки. Немцы стреляют из автоматов, стараются выбить отдельных командиров, создать панику. Привезли сюда своих наемников — четыреста финнов как спецов по «кукованию». На птиц нашлись охотники — «кукушек» бьют. И здесь бойцам помогают женщины, даже дети.

О наших детях когда-нибудь напишут томы. Это будут замечательные книги — о веселой белобрысой детворе, которая еще недавно сидела над задачами, а теперь переходит линии — рассказывает об аэродромах врага, об его колоннах. Когда-нибудь напишут про мальчика Васю с пальцами, замаранными чернилами — он помог нашим бойцам захватить немецкий штаб. Наши красноармейцы знают, каких детей они защищают, — это не только дети, это новые люди. Страшно подумать о том, что враг разрушает созданное нами за двадцать три года: города, заводы, мосты. Но вот посмотришь на Васю и улыбнешься: этого они не могут разрушить — мы ведь создали не только материальную базу нового мира, мы создали и его душу — новых людей.

Наши бойцы знают, что война — тяжелое дело. Они отправились не на веселый пикник. И рядом с ними «сверхлюди» кажутся маменькими сынками. Немецкая мотопехота жалуется: «Пришлось пройти тридцать километров пешком». Немецкие ефрейторы (бухгалтеры, приказчики, партийные чинуши) стонут — им, видите ли, приходится ночевать в лесу, мокнуть под дождем. Они находят наши сентябрьские ночи «чересчур свежи¬ми» — так сказал мне один ефрейтор. В их программу не входило мерзнуть. Когда я сказал этому закаленному ветерану, что за сентябрем следует январь, скромно намекнул ему на крещенские морозы, он поежился, а потом с улыбкой ответил; «Мне-то что — я ведь уже в плену…»

Пленные не скрывают, что у немцев страшные потери. Да как это скрыть? Один пленный три часа подряд кричал: «Авиация! Авиация!» — не мог опомниться от наших бомб. А другой сидел и угрюмо бурчал: «При чем тут авиация? Вот артиллерия!» Поистине, что у кого болит, тот о том и говорит: последний экземпляр ознакомился с ураганным огнем нашей артиллерии. Из пятидесяти двух немецких солдат в его роте осталось семнадцать. Он удивленно разводит руками: «Откуда у вас такая артиллерия?» Разговорившись, поясняет: «Я думал, что Россия чисто земледельческая страна». Ему рассказали о кубанской пшенице, о наших орудиях ему не рассказывали. Он удивлен, как это среди овса такие орудия? В немецкой ставке сидят люди менее наивные, но и они, наверно, удивились, узнав, какие потери понесли 31-я, 34-я и 78-я немецкие пехотные дивизии за последние десять дней.

Каждый день читаешь о подвигах наших бойцов и все же, когда видишь обыкновенных, скромных людей, дивишься — неужели эти?.. Вот батарея младшего лейтенанта Попова — двадцать два подбитых танка. Вот стрелок-радист Коваленко — он сбил «Мессершмитт». Вот флегматичный украинец Хоменко. Он ел кашу. Подъехали два немецких мотоциклиста. Хоменко их застрелил. Потом сел доедать кашу: «Простыла… Подлецы! Но ничего, мы еще самого гитлерягу подстрелим…»

В танк лейтенанта Клочкова попал снаряд, подбил орудие. Тогда танк Клочкова врезался в немецкий танк и раздавил его. Шофер Петренко пошел за запасной частью — застряла машина. Когда он вернулся, видит — немцы. Показался автомобиль: немецкий офицер и три солдата. Петренко застрелил из револьвера всех четверых, сел в немецкую машину и — к нашим. Его поздравляют, а он: «Там еще наша машина осталась, пойду за ней». И вернулся к нашей машине. Поэт Уткин написал накануне наступления стихи «Мы в этот яростный удар всю нашу страсть, всю душу вложим». Поэт был ранен, когда шел с бойцами. Восемнадцатилетняя колхозница Наташа Савульчик, увидев раненного красноармейца, запрягла лошадь и под пулеметным огнем довезла бойца до наших позиций.
Я видел сотни героев, слышал сотни изумительных историй. Это только капля живого моря; за ними дышит, сражается, живет бессмертный народ.

Древние изображали победу с крыльями. Но у победы тяжелая нога. Она не летит. Как боец, она пробирается под огнем, пригибается, падает, снова идет — шаг за шагом. Победа — большое, величественное здание. Сейчас кладутся его первые камни. С благоговением я гляжу на свежую могилу. Под этими березами покоится боец — один из зачинателей победы. Он помог занять холм над речкой, маленький холм над маленькой речкой. Он сделал великое дело — на один шаг он приблизил народ к победе.

Льет осенний дождь. Машины буксуют. Ежатся немецкие неженки. Один написал у себя в щели рассказ о жизни немецких солдат. Рукопись попала в наши руки вместе с трофейными орудиями. Я вспоминаю роман Ремарка «На западе без перемен» — то же унынье, та же безнадежность. Но герои Ремарка дошли до отчаяния после трех лет мировой войны. Три месяца войны против Советского Союза оказались достаточным испытанием, чтобы превратить «героев» Компьена, Нарвика и Фермопил в кротких меланхоликов. Вот что пишет немец:
«Сегодня русские стреляли, бьет артиллерия, минометы и проклятая противотанковая пушка… В сумерках мы возвращаемся по откосу на командный пункт. Лейтенант убит. Другой более крупный осколок пробил балку и поразил майора. Третий ударил в затылок унтер-офицеру. Когда придет наш черед? Мы переживаем то, что было в мировую войну. Если мы только вернемся домой, мы сможем рассказать нашим отцам, что мы, как они, лежали в настоящей грязи. Если мы только вернемся!..»

Как это далеко от их недавних разговоров! На востоке большие перемены. Вот первые камни нашей победы — эти приступы страха у врага, эти бесконечные кресты за пригорками, четыре тысячи убитых немцев на освобожденной территории, французские трофейные танки вместо подбитых немецких, неопытные летчики, потрепанные дивизии, сорокалетние пленные.

Воздух боя сродни горному воздуху: он требует крепкого сердца. Мнимых триумфаторов он превращает в неврастеников. Воздух боя превратил наших миролюбивых людей, колхозников, еще вчера сидевших на тракторах, каменщиков, строивших ясли, студентов и учителей, мечтателей и скромных тружеников, в воинов.
Так строится победа — в поту и крови.

Илья Эренбург
13 сентября 1941 г.

На фото: Илья Эренбург за работой. 1941 год.

 461 Опубликовано: 19.10.2017 | Рубрики: Прямая речь | Метки: , ,
Вы решили оставить комментарий к статье. Действия по шагам:
  1. Написали в отведенном поле комментарий
  2. После этого у вас два варианта: зайти через вашу соцсеть или анонимно. Через соцсеть, кстати, очень удобно
  3. Если все же - анонимно, то надо указать псевдоним и нажать на появившуюся кнопку «Войти как гость»
  4. Нажать появившуюся кнопку «Комментировать» (что означает «отправить»)
  5. … И тогда после модерации ваше письмо появится на сайте нашего журнала.
Социальные комментарии Cackle
Также читайте

Когда меня призвали на войну, мой рост был 150 см

Опубликовано 23.02.2016

Зигеров Яков Михайлович (89 лет) был на войне — с 43 по 45 год, связист, окончил войну в Германии. Позже — военный электрик, руководитель брянской организации общества «Спартак», руководитель областного управления по туризму.

Я и Декарт

Опубликовано 08.08.2016

Тем, кто скучает в Брянске, скажу: в большом городе больше возможностей. Одна из них — это возможность потерять себя.

Сентябрь 41-го. В Брянских лесах

Опубликовано 19.10.2017

Наш читатель Владимир Жуков поделился с журналом своей радостью. Друзья подарили маленькую книжечку знаменитого писателя Ильи Эренбурга «Война» (1942 год.)

О пропасти между работающими русскими женщинами и француженками

Опубликовано 27.02.2016

В прошлом — журналист газеты «Брянское Время», а ныне сотрудник Гренобльского института Коммуникаций и Медиа (Франция) Александр Кондратов прислал в журнал свои сравнительные размышления об офисной женской доле.

Брянские.РФ © 2019

Информация, распространяемая от имени сайта «Брянские.РФ» является его интеллектуальной собственностью. При цитировании и использовании материалов ссылка на «Брянские.РФ» обязательна. При цитировании и использовании в интернете гиперссылка (hyperlink) на http://брянские.рф обязательна.
Брянск – Янск.ру – Брянский поисковик. Новости, реклама, авто, недвижимость, организации - поиск по Брянску