В Трубчевске вместо Украины

ГлавнаяДатыВ Трубчевске вместо Украины

Исполнилось 80 лет со дня рождения  брянского писателя, члена Союза писателей России Дмитрия Стахорского

 По профессии  геолог Дмитрий Стахорский много лет проработал в Сибири и на Севере. В 1974 году заочно окончил Литературный институт им. Горького в Москве. С 1982 года — член Союза писателей России. Депутат VIII Съезда писателей России (июнь 1986 год) от писательской организации Коми АССР.Пьесы Д.В. Стахорского поставлены на сценах драматических театров Воркуты, Петрозаводска (Карелия), Кызыла (Тува).

Произведения Д. Стахорского переводились на финский, польский и коми языки, да и сам он занимался переводами. Автор нескольких книг художественной прозы, в том числе «По-человечески» (1975), «С вечера до утра» (1979), «Плечо товарища» (1989), а также радио- и театральных пьес. Лауреат открытого литературного конкурса короткого рассказа им. В. М. Шукшина «Светлые души».

С 1994 года живёт в Трубчевске.

 Предлагаем читателям новеллу писателя

УКРАИНА – ПЕЧАЛЬ И НАДЕЖДА

Всегда в этом мире хватало у России недоброжелателей, а то и просто откровенных врагов. С началом текущего века их сильно прибавилось за счёт бывших друзей – от Прибалтики, Польши и прочих «сбросивших иго» восточных европейцев до родной Украины. Печально, и в то же время смешно было слушать, как угнетали москали бедных хохлов, как насильственно насаждали свою культуру и свою москальскую мову, и как виноваты они, «кляті москалі», во всех бедах, постигших народ украинский за его многовековую историю…

Я родился в Харькове и прожил там первые свои 18 лет. В школе, кроме математики, физики и прочих наук, нам в равной мере и в равных объёмах преподавали русский и украинский языки, русскую и украинскую литературу: от Пушкина до Симонова с Твардовским и от Тараса Шевченко до Тычины с Сосюрою. Писали мы диктанты и сочинения, сдавали устные экзамены, и в голову никому не могло прийти эти два языка и две эти богатейшие культуры как-то противопоставить друг другу. Оба языка я знал с детства.

Родиной мамы моей тоже была Украина – маленькая деревенька на Сумщине с нежным названием Кулики. Каждое лето на все школьные каникулы она отправляла нас с младшим моим братишкой Гошкой туда, к односельчанам своим, друзьям юности, – дышать хвойным воздухом сосновых лесов, пить целебное козье молоко и тем поправлять ослабленные войной и послевоенной проголодью детские организмы. Это были счастливые бесконтрольные времена. Мы дружили с босоногой деревенской пацанвой, вместе совершали пиратские набеги на сады, огороды и бахчи, часами барахтались в местной речке Псёл до дрожи в теле и перещёлка зубов, и единственно, что каждый раз поначалу слегка напрягало – это переход с харьковского русского языка на местный украинский. На этот переход уходило обычно не больше недели, но каждый раз – через насмешки ребятни. Потом всё становилось на свои места. И точно такой же переход приходилось переживать вторично – по возвращении в Харьков, когда начинались занятия в школе и снова нужно было переходить на русский. Так формировалось моё двуязычие…

Тогда не было телевизоров, тем более – интернета, и, познавая мир, мы жадно читали книги. Я открывал для себя увлекательную вселенную героев Джека Лондона и Свифта, Стивенсона и Мелвилла, Жюля Верна и прочих певцов морской романтики. И созрела во мне мечта – увидеть море! Увидеть чарующую безбрежность до горизонта, окунуться в неё, ощутить вкус солёной морской воды, омывающей в огромном мире далёкие острова и континенты…Была весна, назревали каникулы, предстояло душное лето в Харькове – нас, повзрослевших, в Кулики уже не отправляли. И всё более овладевала мною эта мысль – вдвоём с Гошкой добраться до Чёрного моря, ближайшего к Харькову настоящего моря. По карте выходило: иди вдоль Днепра, не заблудишься. Что брать с собою в дорогу – я знал, охотничий опыт не прошёл зря. Была, правда, проблема – какие-то деньги нужны на дорогу, хотя бы на первое время. Мать работала на двух работах, опекать нас особо было некогда, и она ежедневно оставляла нам несколько рублей, чтоб пообедать в столовке. Мы экономили часть этих денег, ели по минимуму, и когда набралась какая-то сумма, собрались в путь.

Мы объявили, что идём на охоту. Мать не удивилась, обычное дело, не в первый раз. Была у нас карта Украины из школьного географического атласа, был простенький компас, ружьё с патронами, «воздушка» для Гошки, и в рюкзаках – запасная тёплая одежонка для ночёвок под небом и армейский котелок с двумя кружками. Деньги на обратную дорогу я зашил в подкладку штормовки, чтобы не было соблазна потратить их раньше времени. Из Харькова до Днепропетровска мы добрались «автостопом» на попутных машинах, и с первой попавшейся почты отправили домой открытку: «Мама, не волнуйся, мы идём к Чёрному морю». Только годы спустя я смог представить себе, сколько седых волос добавила матери эта наша открытка. Но уже тогда хватило ума посылать такие открытки из каждого города по пути следования: «Прошли Запорожье… прошли Николаев… Каховку… Херсон…» и наконец – «Мы на море!!!» – с тремя восклицательными знаками.

Маршрут наш, как и было задумано, проходил вдоль Днепра – где пешком, где на попутных грузовиках, а где и по воде, на речных пароходиках, которые работали и как переправа на другой берег, и как водный транспорт вниз по течению, от дебаркадера до дебаркадера. Мы покупали за копейки билеты якобы для переправы, прятались в глубине трюмов и плыли, пока нас не обнаруживали и не высаживали на берег. Мы охотились на уток в днепровских плавнях, заходили в прибрежные хутора и деревни и продавали эту битую дичь городским «дачникам», отдыхающим у своих сельских родственников или просто снимающим угол в деревенской хате на время отпуска. Этот «заработок» кормил нас в пути и позволил сохранить деньги, зашитые в подкладку на обратный путь домой.

Мы прошли в то лето через всю Украину, с севера на юг, прошли практически пешком и узнали её, родину свою, по-настоящему, изнутри. Женщины в деревнях поили нас парным молоком, давали в дорогу хлеб, яйца, вареную картошку, вздыхали, как далеко мы ушли от дома своего («Ой, лышенько, дэ ж той Харкив ваш, так далэко зайшлы!») и переживали, как будем возвращаться. Мы говорили с ними на их родном языке, который и для нас был родным, с русским наравне, и я, мальчишка, понял тогда и навсегда запомнил, как добр, бескорыстен и доброжелателен народ моего отечества, простой народ Украины…

Достигли, наконец, самого что ни на есть открытого моря, добрались до небольшого городка (тогда это было село) под названием Железный порт. В кузове старого грузовика, везущего с рынка Голой пристани домой местных старух, мы познакомились с одной из них, помогли ей донести до её хаты покупки и договорились несколько дней пожить, покупаться в море и помочь по хозяйству. Был у неё муж, серьёзный такой, обстоятельный старик, который ко всему подходил философски, уважал всякие науки и много лет ежедневно записывал в толстую тетрадь текущую погоду: давление (старинный анероид висел на стенке в горнице), температуру (термометр за окном) и направление ветра (самодельный ветрячок на шесте и видавший виды морской компас на комоде).

Но всё это мы узнали потом. А тогда, едва сгрузив бабкины покупки и дотащив их до хаты, мы побросали рюкзаки в отведённый нам для житья закуток, побежали к морю, и нас тут же арестовали пограничники. На заставе, куда нас привели, личный состав играл в футбол. Нас посадили на скамейку «до выяснения».

– Эй, пацан! – крикнул мне капитан одной из команд. – В футбол играешь?

Какой пацан не играет в футбол?! Но я не любил бегать, поэтому предпочитал стоять на воротах. И поэтому же всерьёз потом занимался боксом, чтоб не бегать самому, а чтоб бегали, если что, от меня. Впрочем, за дворовую команду на воротах стоял неплохо.

– Играю, – сказал я. – Вратарём.

– О, то что надо! Давай, становись!

И пока в штабе изучали мой паспорт и Гошкину метрику, выясняя, не шпионы ли мы, я стоял в воротах одной из команд и взял несколько неплохих мячей.

Мы прожили у стариков около двух недель и успели за это время не только вдоволь накупаться в море и загореть до черноты, но и убрать нехитрый урожай на участке наших добрых хозяев, помочь деду отремонтировать старый сарай, а также сбить и пригнать по месту новую дверь земляного погреба во дворе. Время пролетело мгновенно, пора было собираться домой. Старики прощались с нами, как со своими детьми или внуками, собрали в дорогу всяческой еды, приглашали приезжать ещё. Они тоже стали для нас родными людьми, и долго потом мама наша переписывалась с ними и посылала им туда посылки. И они ей писали, просили прислать что-то, что можно было найти в Харькове и чего не было там у них, в прибрежной деревне. Это было достойным завершением похода, давшего мне на всю жизнь ощущение сопричастности к родной украинской земле и душевным людям её…

А потом я учился в Донецке, в политехническом, на геолога, и уже пробовал себя в литературе – писал патриотические стихи на русском языке в местные газеты и лирические на украинском… студентке пединститута. Она была родом из деревни под Купянском, говорила только по-украински, и это ничуть не мешало нашему общению – мы прекрасно понимали друг друга и просто не замечали, что говорим на разных языках. Это был Советский Союз, русскоязычный Харьков, русскоязычный Донбасс, и в то же время это была Украина – язык, историю и культуру которой мы впитали с детства и не представляли себя в ином человечьем пространстве…

Прошло много лет. Я искал месторождения железа и золота в Забайкалье, работал на угольной разведке в Большеземельской тундре, в Воркуте, я тридцать с лишним лет не видел, как вишня цветёт, и пришло время возвращаться в родные края, на землю моих предков, пора было подумать о конечной пристани своей жизни. Но случилась история, закрывшая мне дорогу в страну, где я родился и прожил первую треть своей жизни…

На Сейде, под Воркутой, работал главным механиком геологоразведочной партии Дима Федонюк. Специалист классный, до этого прошёл хорошую школу на угольных разведках Кузбасса, Казахстана и Сибири, и к началу 90-х трудовой путь его подходил уже к пенсионному завершению. За все эти годы скитаний по России Дима так и не избавился от своего хохляцкого акцента, представляясь, говорил: Дмытро Хведонюк, и за километр, что называется, веяло от него щирым украинским хлопцем. И была у Димы мечта – после выхода на пенсию вернуться на родную Житомирщину и заняться потомственным от дедов и прадедов делом – пчеловодством. Он готовился загодя – ездил специально в Воркуту, заказывал в каких-то мастерских ульи, рамки, всё что нужно для будущей своей пасеки, поездом привозил на Сейду и до поры хранил всё это на складе среди керновых ящиков.

Наконец, пришёл срок. Мы торжественно проводили Диму – с застольем и тостами, по-доброму позавидовали ему, что уезжает с Севера, погрузили ульи его и пожитки в специально арендованный товарный вагон, и пошла наша геологическая жизнь своим чередом уже без него. А через какое-то время появляется Дима опять на Сейде. И рассказывает, как встретила его рiдна Украïна.

Приехал он в свой городок под Житомиром, пошёл оформляться в местную жилконтору на постоянное, наконец, жительство в родных местах – где прошло его детство, где покоятся предки на местном кладбище и где самому предстояло встретить старость. И получился такой разговор:

– Ты дэ народывся? – спросил его местный чиновник.

– Та отут же и народывся, – бодро отвечал Дима, не подозревая подвоха. – У цьому мисти.

– Ага. А вчився дэ?

– У тутэшний школи, а пóтим – у Кыїві, в институти.

– Ага. А робыв дэ?

– Ну, у Сибири, у Кузбаси, на Воркути.

– Ага. Мы тэбэ народылы, мы тэбэ вывчилы, а ты усэ життя на москалив проробыв? Так ото шоб знав: нэ будэ тут тоби ни пропыскы, ни пэнсии. Чимчикуй туды, видкиля прыйихав.

И рухнули мечты Дмытра Хведонюка о спокойной старости в родных краях, рядом с могилами предков и с долгожданной пасекой на берегу ставка, заросшего очеретом…

Рухнули и мои планы вернуться на Украину. Хоть Харьков и не Житомир, а всё ж неуютно как-то вдруг оказаться таким вот чужаком на родной земле «бэз пропыскы та пэнсии». По тайге да по тундре шли мои жизненные маршруты, и чтоб хотя бы увидеть, как вишня цветёт по весне, выбрал я для конечной своей пристани почти пограничный с Украиной Трубчевск. Не жалею. Трудно жила моя родня в Харькове после обретения «нэзалэжности», измордовали рідну Україну временщики с их патологической ненавистью ко всему русскому, выросли новые поколения под знаком этой ненависти. До нелепости, до парадоксов всё это доведено. Один из главных ненавистников России – русофоб по фамилии Москаль. Не удивлюсь, если объявится антисемит по фамилии Жид. Театр абсурда…

Но забрезжил рассвет. Вопреки всем мировым силам зла вернулись в Россию Крым с Севастополем, пробуждается мой родной Харьков и не менее родной Донбасс, исхоженный в студенческие годы геологическими и охотничьими маршрутами. Потомки тех добрейших женщин, поивших нас с Гошкой парным молоком, стряхивают постепенно это антирусское наваждение последних десятилетий и начинают понимать, кто им враг, а кто друг.

Очень хочется верить, что помешать этому уже невозможно.

 Дмитрий Стахорский

 г. Трубчевск

 

 181 Опубликовано: 15.09.2017 | Рубрики: Даты | Метки: ,
Вы решили оставить комментарий к статье. Действия по шагам:
  1. Написали в отведенном поле комментарий
  2. После этого у вас два варианта: зайти через вашу соцсеть или анонимно. Через соцсеть, кстати, очень удобно
  3. Если все же - анонимно, то надо указать псевдоним и нажать на появившуюся кнопку «Войти как гость»
  4. Нажать появившуюся кнопку «Комментировать» (что означает «отправить»)
  5. … И тогда после модерации ваше письмо появится на сайте нашего журнала.
Социальные комментарии Cackle
Также читайте

Его верность литературному делу и энтузиазм поражали

Опубликовано 21.03.2016

Исполнилось 90 лет со дня рождения брянского литературоведа, писателя Владимира Петровича Парыгина (1926- 1998). Удивительная судьба, — он родился и умер в один день.

Брянский Есенин

Опубликовано 01.08.2016

1 августа — день рождения у самого, пожалуй, искреннего за последние полвека брянского поэта Николая Денисова (1938 — 1990 годы)

Юбилей органа компартии

Опубликовано 15.09.2017

Исполнилось 100 лет со дня выхода первого номера газеты «Брянский рабочий»

Чиновники, они прямо как дети

Опубликовано 18.12.2016

В Брянском горсовете отметили двадцатилетие своего органа, который долго был, потом недолго не был, а теперь опять есть.

Брянские.РФ © 2017

Информация, распространяемая от имени сайта «Брянские.РФ» является его интеллектуальной собственностью. При цитировании и использовании материалов ссылка на «Брянские.РФ» обязательна. При цитировании и использовании в интернете гиперссылка (hyperlink) на http://брянские.рф обязательна.
Брянск – Янск.ру – Брянский поисковик. Новости, реклама, авто, недвижимость, организации - поиск по Брянску