История «Божьей коровки». Ч.2

ГлавнаяПрямая речьИстория «Божьей коровки». Ч.2

Как именно и , собственно , почему была придумана эта удивительная брянская литературно — террористическая организация

Был среди нас Митька Иванов, карикатурист-самородок. Однажды Митька засел за богохульную картину. Многодневная работа по сюжету знаменитого полотна художника Иванова также называлась «Явление Христа народу». Действие картины раз­ворачивалось на спуске Советской горки. От забора ликероводочного завода спускался высокий, в поношенных сапогах, латаной майке и трусах, подпоясанный солдатским ремнем, небритый и нечесаный человек. В распростертой над толпой руке он держал бутылку. Перед ним; затоптав лоточниц-мороженщиц, лошадей и треногу Фимки Маковского толпились, протягивая руки к спасителю, легко узнаваемые горожане. Приглядевшись внимательнее, каждый узнавал в «спасителе» Джоя.

Джой, он же Сева Саратовцев, двухметровый верзила с сорок-последним размером обуви, был учащимся технического училища. Обуви на его размер отечественная промышленность не выпускала, и потому Сева ходил в невообразимо скрипучих ботинках из униформы скалолазов. Был сильно близорук, лохмат, не ухожен, но при этом — поэт! Тот, у кого душа живет в обнимку с музой, редко обращает внимание на мирские догмы. Сева бился в сетях ямба и хорея, но признания не находил и все больше озлоблялся. Особенно на редакцию «Брянского рабочего», упорно не признававшую в нем творца. Первое время Сара­товцев посылал стихи в редакцию по почте. Затем носил лично, результат был абсолютно отрицательным. Саратовцев, однако, был упорен и продолжал писать. В конце концов, при появлении Саратовцева литсотрудники просто стали прятаться по туалетам.

Жил на Луначарской улице Юрка Пилипец. Семья Пилипцов дружила с Ивановыми, а дядька Юрки Пилипца был заместителем редактора «Брянского рабочего». Так как Митька Иванов был карикатурист-самородок, то Киселев, этот самый дядька Юрки Пилипца, привлек его к сотрудничеству. Как-то раз Киселев, отчаявшийся избавиться от Севы Саратовцева, предложил Митьке Иванову разобраться с поэтом:

— Ходит тут один, житья не дает. Носит ахинею. Грозится, что поедет в Москву и передаст стихи в иностранное посольство. Митя, вы б его как-нибудь отвадили от редакции!

— «Темную» устроить?

— Ну, зачем так грубо? Надо для него придумать какую-нибудь неформальную литературную организацию, опекающую непризнанных литераторов, ну, вроде «Союза меча и орала» из «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова. Ну, вроде того, что эта организация берет на себя выпуск произведений…

— И переправляет на Запад, — стал фантазировать Митька, — где их издают в оригиналах и авторизованных переводах. В целях конспирации их не будут возвращать в Союз, и автор их никогда больше не увидит.

Киселев удивленно посмотрел на Митьку:

— Ну, это ты не туда погнал…

Но Митьку уже понесло:

— А чтобы у автора не возникло сомнений, ему время от времени пересылают со связником копии счетов из швейцарского банка!

Киселев замахал руками и предупредил, что он ничего такого не предлагал. Но, как говорил Бендер, лед тронулся. Дальше уже ничего не надо было выдумывать. Все печатные формы в то время были наводнены сюжетами о борьбе бдительных органов во главе со славным майором Прониным против резидентов иностранных разведок…

Брянская литературно-террористическая организация «Божья коровка» была создана в несколько дней. Тут же состоялась официальная встреча с кандидатом в литературо-террористы Севой Саратовцевым.

Саратовцев, щупая руками стены неосвещенной лестницы, скатился к бронированной двери атомного убежища и, моргая от яркого света, предстал перед очами будущих соратников. Это противоатомное убежище было обнаружено случайно. Находилось убежище на Горьковской под детской библиотекой. Вход в убежище по какой-то причине оказался открытым. На рубеже 60-х было такое постановление правительства об обязательном оборудовании в строящихся домах атомных убежищ. Тогда считалось, что грядущую атомную войну можно вот эдак пересидеть.

Наше убежище представляло собой вместительное помещение с побеленными потолками и стенами. Далее шли еще несколько комнат, туалеты, не укомплектованные сан­техникой, коридоры-переходы, ко­торые вели, вероятно, к другим убежищам под другими зданиями. Митька Иванов разрисовал стены «резиденции» героями диснеевских фильмов. Кто-то принес старенький трофейный приемник «Телефункен», и в убежище зазвучал джаз.

И вот перед Севой Саратовцевым, под улыбающейся во всю стену рожей Микки Мауса, сидели руководящие кадры литературно-террористической организации «Божья коровка». Митька Иванов — Рыжий, невообразимый юморист и выдумщик. Вовка Кузьменко — Канцлер, Эдик Косенков — Аппполон (конечно, не Аполлон, а именно Аппполон). Славка Прохаль, но Прохаль — не кличка, а фамилия. Юрка Николаев — спортсмен, студент и любитель джаза. Валерий Бабушкин — тоже студент и тоже любитель, хотя и не спортсмен. Юрка Михайлов — улыбка во все лицо, Вовка Афонин — Аф-старший и Витька Афонин — Аф-младший. Вовка Малашенко — Боб, он же Чиполино, обладатель огромного луковицеобразного черепа, всегда задумчивый.

Сенька Беленький — Сэм, в отличие от худосочного «дяди Сэма» полон, как стратостат. Толик Веселков — Толян, балагур и рубаха-парень. Валерка Веселков — Лев, много улыбался, мало говорил, много думал. А о чем он думал — ни с кем не делился, зато прыгал тройным прыжком и был чемпионом области. Вовка Веселков — Кава, чудо-мальчик, красавчик с вечной улыбкой на светлом личике, тайно пишущий стихи. Боря Шварц — неоднократный чемпион области по классической борьбе — Тяж. Валька Сотириадис — Трактор, сын Жоры Сотириадиса и старший брат Гаги — Германа Соти­риадиса. На любые просьбы и вопросы он отвечал одинаково: «Пусть трактор работает — он железный». Шурка Дружинин — Чимба, обладатель гомерического хохота. Когда он хохотал или кричал «тарзаном», у беременных женщин начинались схватки, а у милиционеров заходились сердца. Вовка Плавинский — Марта, ходячее пособие по анатомии человека. Олег Башкарев — Ходя, которому кличка досталась в наследство от родителя. Вовка Цурков — Цурик, любитель анекдотов и розыгрышей. И наконец, Шурик Зинов — Джон, неисправимый оптимист, несмотря на свое увечье: в детстве он переболел полиомиелитом и ходил с костылем. Костыль служил ему третьей ногой, орудием защиты и палочкой ударника, которой он отбивал ритмы на всех подворачи­вавшихся под руку предметах…

Вот какой была данная представительная организация.

Митька Иванов представил Севе Саратовцеву руководящих товарищей. Пояснил, что в целях конспирации все имеют клички.

— Мы знаем в общих чертах, что вас привело сюда, — сказал Митька Иванов. — Я попрошу более обстоятельно изложить мотивы.

Сева смущенно начал изливать свои обиды, постепенно смелея и повышая голос:

— … Ни одного стиха не напечатали. Печатают только родственников да знакомых. У меня стихи — настоящие, а они говорят: «Сырые». Сами они сырые!

— А о чем вы пишете, какая тематика? — застенчиво задал вопрос Кава.

— Обо всем, — смутившись, ответил Сева, — про родной край, про борьбу за мир… Обо всем.

— Не станем вас обнадеживать, — сухо заметил Прохаль. — Мы должны ознакомиться с вашим творчеством. Руководство нашей организации очень строго относится к кандидатам в члены. Когда вы сможете представить стихи?

— Да хоть завтра! — с готовностью сообщил Сева.

— Но это еще не все, — вступил Юрка Михайлов. — Даже при положительном решении вопроса о вашем литературном наследии, чтобы стать полноценным членом организации, нужно пройти испытательный срок и выполнить необходимые тесты. Только тогда может идти речь об издании ваших произведений!

— Хочу внести ясность, — добавил Кава. — Наша организация прежде всего литературная, а уж потом террористическая. Нам нужны физически сильные люди. У нас есть оружие: противогаз, солдатская каска… Есть даже танк, находящийся в селе Чаусы. Но это на крайний случай, на случай самообороны. А, в основном, мы ведем только организацию помощи непризнанным литераторам. Однако если наступит крайний случай, мы должны быть готовы морально и физически!

Саратовцев пообещал быть готовым.

На следующее заседание он притащил в убежище кучу исписанных ученических тетрадей. Началось открытое, пусть иногда и совсем нелицеприятное обсуждение.

( продолжение следует)

Наум Непомнящий

брянский старожил

На снимке — те самые веселые брянские ребята.

 

 640 Опубликовано: 15.07.2017 | Рубрики: Прямая речь | Метки:
Вы решили оставить комментарий к статье. Действия по шагам:
  1. Написали в отведенном поле комментарий
  2. После этого у вас два варианта: зайти через вашу соцсеть или анонимно. Через соцсеть, кстати, очень удобно
  3. Если все же - анонимно, то надо указать псевдоним и нажать на появившуюся кнопку «Войти как гость»
  4. Нажать появившуюся кнопку «Комментировать» (что означает «отправить»)
  5. … И тогда после модерации ваше письмо появится на сайте нашего журнала.
Социальные комментарии Cackle
Также читайте

Ну что за прелесть

Опубликовано 07.10.2016

Брянский журналист и поэт Ольга Багалейша прислал нам вот такие стихи, соответствующие настоящему моменту.

Мир поет Леонарда Коэна

Опубликовано 11.11.2016

5 лучших кавер-версий песен Леонарда Коэна

Почему выражение «Брянский лес» стало нарицательным

Опубликовано 21.01.2017

Монолог брянского профессора, доктора сельскохозяйственных наук, академика РАЕН Фёдора Васильевича Кишенкова (БГИТУ).

 Было что любить, есть что помнить

Опубликовано 19.12.2017

Брянский житель 81-летний Альберт Карташов выпустил очередную , восьмую по счету книжечку – теперь о 4-й мужской школе Брянска, где учился в середине 50-х годов.

Брянские.РФ © 2019

Информация, распространяемая от имени сайта «Брянские.РФ» является его интеллектуальной собственностью. При цитировании и использовании материалов ссылка на «Брянские.РФ» обязательна. При цитировании и использовании в интернете гиперссылка (hyperlink) на http://брянские.рф обязательна.
Брянск – Янск.ру – Брянский поисковик. Новости, реклама, авто, недвижимость, организации - поиск по Брянску