Родная кровь

ГлавнаяПрямая речьРодная кровь

Катька решила в третий раз отправиться на покорение Москвы. Сообщила по телефону матери, и та стала плакать прямо в трубку.

После первой московской поездки Катька долго лечилась от нехорошей болезни. Итогом поездки второй стала девчонка, тоже Катька, старики ее ни разу не видели, дочь не привозила.
И вот теперь старшая Катька, которой надоело торговать на рынке в райцентре, решила оставить трехлетнюю дочку на время соседке, о чем и сообщила матери, уточнив, что будет присылать ей денег из Москвы на содержание.
— К вам же нельзя, я понимаю, — тараторила по телефону Катька. — Батя, думаю, будет против.
И своими лукавыми признаниями, будто молотком колотила матери прямо по темечку. Екатерина Семеновна давно была на инвалидности, ноги опухали, ходила с трудом. Дед с бабкой нагулянную на стороне внучку видели лишь однажды, когда дочь привезла ее на смотрины. Пантюхов принял гостей сурово. Какое уж тут попечение?
В общем, поговорили. После телефонного разговора Екатерина Семеновна еще поплакала на продавленном диване, где спала, но негромко, чтобы не рассердить хмурого мужа. Она знала, что Иван Петрович огорчен, расстроен, но своей слабости никогда не покажет и виду не подаст. Надо ей терпеть и молчать. Она и молчала.
И только за завтраком, который уж несколько лет готовил сам хозяин — овсяная каша на воде, но с сахаром и растительным маслом — он, наконец, спросил:
— Ну, и когда эта курва уезжает?
— Что ты?! Нельзя так о дочери, — вяло упрекнула мужа Екатерина Семеновна и добавила испуганно. — Завтра. Утром.
— Ну и кто она после этого? — нехорошим голосом произнес Петрович. — Курва и есть. Хуже кошки. Та хоть заботится о своем дите. Из пожара, если не дай Бог, в зубах вытащит, спасет. А тут!
И он с горечью так махнул рукой, что чуть стакан с чаем со стола не сшиб.
И слово за слово, началась старая канитель. Не мог, ну никак не мог Иван Петрович ни понять, ни толком объяснить, когда и отчего они эдак промахнулись с дочерью. Выучить, как ни старались, не смогли. Торговый колледж, куда ее запихнули за деньги, так и не закончила, бросила. В 18 лет спуталась с мужиком, греком 47 лет, владельцем трех торговых палаток. Стыдобища! Он был тогда моложе Петровича всего на шесть лет. И когда отец попробовал безобразие пресечь, дочь себе вены порезала. Тогда, увидев ее в ванне в крови, Пантюхов впервые с ужасом окончательно понял, что все, пропала их жизнь. И тут облом, и тут неудача.
Говорят, будто есть такие везунчики и все всегда в жизни — им в первую очередь. И работа им веселая, легкая, и красивые женщины, и счастье. У Пантюхова никогда этого не было.
Он хорошо помнил тот день, когда счастье от него отвернулось впервые и окончательно. Отец ушел от них — жены с четырьмя детьми — к поварихе сладкой из соседней деревни. Ушел и корову Маньку с собой на веревке увел. Двенадцатилетний Ванька, старший из детей, выбежал за калитку, попытался у пьяного отца веревку перехватить. Манька мычала истошно, будто резали ее, не хотела от дома уходить. Мать застыла, как соляной столб. А отец просто толкнул огромной ручищей Ваньку в лоб, тот и повалился в грязь.
Спустя месяц Ванька пошел корову проведать и узнал, что ее сдали на мясо. Тогда в исступлении он кирпичами выбил несколько стекол в проклятом доме. Со двора выскочила хозяйка с криком: «Что делаешь, змееныш!» Ванька в ответ поднял кусок металлической трубы и прохрипел: «Ну, иди сюда!»
Баба устрашилась, не подошла, а отца в тот день дома не было. Тем и кончилось. Ванька матери ничего не сказал, но ждал, что отец к ним придет сводить счеты. Он не пришел. Отец будто забыл про них навсегда.
Они жили не просто бедно, а невыносимо бедно. Трех младших, кроме Ваньки, мать сама сдала в детдом. И разошлись с тех пор их дорожки. Не наладилась близость между ними и потом, когда выросли. Не писали, не встречались.
По детству Ванька помнил, что картошку они чистили, оставляя кожуру потолще, с глазками. Глазки засыпали золой и берегли в подполе на посев. С тринадцати лет он ходил с общественным стадом, вначале подпаском, а когда дед Пахомов помер — пастухом. Сверстники над ним смеялись — он был низкорослым, и даже в армию Пантюхова взяли после уговоров, ему не хватало сантиметра до минимальной нормы.
Отслужил неплохо, стал ефрейтором. Уехал в город.
Завод. Токарь. Общежитие. Первую женщину он узнал только в 26 лет. Робок был, застенчив, да и привести было некуда. Катька и была его первой женщиной. Уборщица в их цеху, тоже из деревенских. Ему нравилось, что она скромная, аккуратная, что его слушает, открыв рот. Нравилось даже, что она полненькая. Кто ж думал, что ее разнесет, как квашню, после первых же и единственных родов.
Они тогда как раз от завода квартиру получили, Пантюхов на заводскую Доску почета попал, как рационализатор. Участок получил в болотистом месте, но у речки. Поднял землю на метр, тачками из лесу навозил, как китаец, и посадил садик, из разной непонятной дряни фактически бесплатно дощатую дачку соорудил. Как неплохо тогда все завязывалось, начиналось, но все равно не сложилось.
Давно и бесповоротно Пантюхов запретил себе думать о вещах невозможных и недоступных, ну, вроде машины и прочая. Он один был в этом безжалостном и холодном мире бедных людей. Все сам — помощи не жди. А вот дочь, да на беду еще и смазливенькая, стройненькая, беленькая, как оказалось, с таким раскладом согласиться не смогла. Она рвалась в иные миры, в которые, по убеждению и опыту Пантюхова, дорога им была заказана.
В мире Пантюховых ели только кашу на воде или яйца на завтрак, потому что это была самая экономная еда. Овощи Иван Петрович выращивал свои, как говорил, «экологически чистые». На месяц брал на рынке у знакомого мясника две свиных головы, что было выгодно и вкусно — вот тебе и борщ со свининой и холодец. В месяц выпивал бутылку водки, но не больше. В обед по рюмочке. Сахар и муку закупали по мешку — получалась приличная скидка. Телевизор у них сломался, и Петрович раздумал его чинить. Что хорошего показывают в том телевизоре? Одно распутство! А для развлечения и радио достаточно.
Как неприступную маленькую крепость Иван Петрович выстроил свой скромный, но надежный мир. Гордился, что ни у кого никогда в долг не брал, ни перед кем не унижался и никому ни копейки не должен. И все бы ничего, но непутевая дочь год от года подтачивала этот правильный миропорядок. Ну, а появившаяся внучка от неизвестного иноземного отца была самым сокрушительным ударом по нему.
— Завела, нас не спросила, а мы теперь участвуй, пособляй, — сердился он, когда жена заводила разговор про внучку.
— Да она и не просит ничего, — причитала жена со своего дивана. — Но все ж не чужая, родная кровь.
Слыша такие слова, Пантюхов выходил из себя. Мог накричать нехорошо, как и случилось в последний раз, когда он изругал жену зло и заперся на кухне. Он не хотел себе признаться, но в действительности был смущен и растерян.
Ладно, глупые бабы, но дите, пусть нагулянное на стороне, оно все же было ни в чем не виновато. А то, что внучка теперь оказалась не у них, а у чужих людей, его и вовсе взволновало и возмутило. И что делать теперь?
Спросить, посоветоваться было не с кем. Закадычных друзей у Пантюхова никогда не водилось. Был кум, рассудительный мужик, и тот помер. Так ничего для себя и не решил в тот день Иван Петрович. В раздумьях прошел и второй день. К тому же случилась еще одна неприятность. Бомжи вскрыли подпол на даче Пантюхова и унесли консервацию — тридцать банок с огурцами и помидорами. Как только смогли уволочь? А говорят, что несчастные и больные.
Пантюхов бездельников презирал, и тут от осознания очевидной несправедливости ему стало плохо прямо на разоренной даче, прихватило сердчишко. Жене про случившееся он так и не сказал, не захотел расстраивать. Зато вечером, перед сном буркнул, что все же завтра съездит и посмотрит, что там с маленькой Катькой. Он вообще не планировал это говорить, хотел съездить втихую, но как-то само собой получилось. Не слушая радостных жениных восклицаний, ушел к себе в комнату и еще долго лежал в своей постели с открытыми глазами. Не мог заснуть.
До городка, куда беспокойная жизнь занесла дочь, ехать надо было семьдесят километров. Было морозно, а тут после оттепели и снега навалило. Снег прилип к веткам, и деревья стояли, будто нарисованные на рождественской открытке. В промерзшее окно автобуса Пантюхов смотрел на бескрайние снежные поля, на редкие деревни. Хаты в деревнях были невысоки и черны. И крепло ощущение странного несоответствия великой, холодной красоты природы и натужных людских попыток укрепиться на этой земле.
А пассажиры в холодном автобусе смотрели неласково, мрачно, не было разговоров. Вот и земли много, и красота такая, думал Пантюхов, а не живется людям, отучились от счастья. А почему — неизвестно.
Чем ближе был городок, тем больше он сомневался, а правильно ли поступает, что вообще едет сюда. Внучку в последний раз он видел год назад. И что теперь из этого выйдет?
Он долго блуждал по незнакомому городу, пока нашел нужный дом. Он оказался на окраине и смотрелся неприветливо. Штукатурка на двухэтажном здании была оббита, старая дверь в подъезд висела на одной петле, загажен был и подъезд. Сверив по бумажке адрес, Иван Петрович позвонил.
Дверь открыла непонятного возраста баба с мутными глазами.
— Ты хто? — рассеянно спросила она, увидев незнакомца.
— Президент Путин, — хмуро ответил Пантюхов и, отодвинув плечом бабу, шагнул в коридор. Пахло квашеной капустой и несвежим бельем. На полу было нечисто.
— Так и живешь? — осмотревшись, спросил гость.
— Ты из собеса, что ли? — равнодушно уточнила баба.
— Даже хуже, — сказал Пантюхов. — Ну, показывай.
— Кого?
— Ребенка.
— Какого? Их тут трое.
И действительно, пройдя не разуваясь в комнаты, Пантюхов увидел трех чумазых детишек в возрасте от двух до пяти лет. Они играли во что-то на грязном полу. Черноглазую курчавую Катьку в этой компании нельзя было перепутать.
— А я думаю, что ты есть дед, — догадалась хозяйка. — А я Нюра. Катька говорила, что ты строгий такой, что можешь заявиться.
— А чего они не в детском саду? — спросил Пантюхов.
— Тебя дожидалась, чтобы мандат получить, — ответила Нюра. — Неужели непонятно? Местовнету. Платить надо за места, а с каких прибытков? На пособие живем.
— А зачем ты чужую девку взяла, когда своих кормить не на что?
— По человечности, — неожиданно ответила Нюра. — Что у меня и жалости не может быть? Есть жалость, и много. Пожалела я Катьку. Ну, куда ей в Москву с дитем? Какие перспективы? А потом она обещала пять тысяч в месяц на содержание присылать и даже задаток оставила.
— Пропила задаток-то?
— Экий ты необходительный человек, хоть и старый! — вздохнула Нюра. — Это я от простуды лечусь.
— Так не вылечишься, — ответил Пантюхов и добавил, — забираю у тебя Катьку, увожу.
— Что? Так просто?— возмутилась хозяйка. — Не пойдет! Разве девчонка — чемодан? Захотел и унес? Да и потом, я доход теряю, пять тыщ. Их мне кто компенсирует?
— Я сейчас вон ту штуку возьму, — указал Пантюхов на чугунную скороводку, — и все тебе в момент компенсирую. Еще вопросы есть?
— Нет, — по-солдатски ответила Нюра.
— Тогда, вот тебе антипростудное лекарство, — Пантюхов вытащил из-за пазухи бутылку «Столичной». — И собирай девку. У меня времени нет.
— Ну, хоть так, — выдохнула хозяйка, принимая гостинец.
Вещичек у маленькой Катьки оказалась небольшая сумочка. Комбинезончик был тоненький, хлипкий, не по сезону и валенки не по размеру, великоватые.
— Это дедушка твой приехал, будешь у него теперь жить, он хороший, — фальшиво затараторила Нюра, одевая ребенка. Девочка держалась настороженно, но не плакала, и это Ивана Петровича удивило. Он опасался слез. Он вообще забыл, что собственно следует делать с такой маленькой.
— А чем ты ее кормила? — спросил он хозяйку и услышал короткий ответ:
— Что было, то и давала. Не графья.
Прощаясь, Нюра неожиданно заплакала:
— А ей, черненькой, дядя, трудно будет. Хоть понимаешь, какую обузу на себя взваливаешь?
Пантюхов не ответил, взял девочку за лапку в маленькой варежке, и они пошли вниз по лестнице.
— А мама моя где? — спросила Катька.
— Мама скоро приедет, — соврал Иван Петрович. — Прислала вот тебя забрать.
— Ты камбасы мне купишь? — глядя снизу вверх пискнула Катька.
— Куплю, конечно. Дойдем до магазина, что надо, то и куплю.
— И конфет?
— И конфет.
Они шли по заснеженной улице, и Пантюхову приходилось укорачивать шаг, приноравливаясь к шагу девочки.
— А знаешь, сколько я стою? — вдруг похвасталась Катька. — Много! Вот сколько!
И она широко развела руки в стороны.
И тут впервые за много дней Пантюхов вдруг улыбнулся и почувствовал, будто камень упал с сердца.
Они сели в автобус и поехали обратно через заметенный снегом холодный край. Катька заснула, привалилась к деду, и он обнял девочку с осторожностью. Отвык!
Ехал и, как заклинание, повторял:
— Ну, и ничего. Ну, и ничего. Ну, и ничего.
Юрий Фаев
(из книги «Испытания чувств»)

 527 Опубликовано: 20.05.2017 | Рубрики: Прямая речь | Метки: , ,
Вы решили оставить комментарий к статье. Действия по шагам:
  1. Написали в отведенном поле комментарий
  2. После этого у вас два варианта: зайти через вашу соцсеть или анонимно. Через соцсеть, кстати, очень удобно
  3. Если все же - анонимно, то надо указать псевдоним и нажать на появившуюся кнопку «Войти как гость»
  4. Нажать появившуюся кнопку «Комментировать» (что означает «отправить»)
  5. … И тогда после модерации ваше письмо появится на сайте нашего журнала.
Социальные комментарии Cackle
Также читайте

Пожить по-настоящему. Часть 2

Опубликовано 15.12.2016

Уроженец Жуковки Игорь Мамленков рассказывает, как  после Барселоны он уехал в Швейцарию учитьсяу клоуна Димитри в физическом театре.

Стихи Ивана Сорокина

Опубликовано 07.07.2017

Памяти  брянского поэта Ивана Матвеевича Сорокина

Жители третьего заводского барака. Часть 1

Опубликовано 14.01.2017

На самой окраине Брянска, за парком, напротив тюрьмы, там, где кончалась тупиком Васильевская (Горького) улица, на небольшом пустыре притулился заводской барак N 3.

Милиция нашего детства

Опубликовано 25.03.2017

После войны милиция была малочисленна, да ведь и город был невелик, утверждает брянский старожил Наум Непомнящий.

Брянские.РФ © 2020

Информация, распространяемая от имени сайта «Брянские.РФ» является его интеллектуальной собственностью. При цитировании и использовании материалов ссылка на «Брянские.РФ» обязательна. При цитировании и использовании в интернете гиперссылка (hyperlink) на http://брянские.рф обязательна.
Брянск – Янск.ру – Брянский поисковик. Новости, реклама, авто, недвижимость, организации - поиск по Брянску