Страшные топоры дядя Сеня хранил под кроватью и с гордостью мне показывал

ГлавнаяПрямая речьСтрашные топоры дядя Сеня хранил под кроватью и с гордостью мне показывал

Середина семидесятых. Я — молодой, только что женатый и бедный-пребедный. Жена в декрете, так что живем сам три (еще — и сынок), на девяносто рублей, получаемых в одной нищей конторе, в архиве.Как живем- совершенно непонятно. И тут меня позвали в газету.

Взяли меня в штат областной газеты «Ульяновская правда» в значительной мере случайно. Так сказать, из-за живости характера. Алча дополнительных средств к существованию, я попытался устроиться на полставки еще в одно местечко. Но в том местечке, как требовало тогда законодательство, у меня попросили справку с основного места работы, что там не возражают. Но на основном месте как раз сильно возразили: мысль подработках на стороне одним из подчиненных угнетала простую душу моего начальника Редькина, которому его зарплаты в 220 рублей хватало. Он сказал, что и мне моей должно хватать. И не дал справку.

По мнению архивного руководства, я и так вел себя исключительно нескромно. Дело в том, что я как молодой специалист, прибывший на Родину Ильича по распределению я «через голову» моего начальнка нагло пытался выбить в облисполкоме обещанное мне жилье. В облисполком я ходил к секретарю товарищу Астапову. Предприятие это было, конечно, безнадежное, но все-таки развлекало.

Обитал же я в двухэтажном общежитии Ульяновского кожкомбината на окраине города. Оно было населено яркими людьми. Через стенку с нами жила немолодая вокзальная проститутка Нина, которая не платила за общежитие ровно восемь лет. Жизнь Нины была нестабильна: клиент то шел, то не шел. Когда Нина не добывала никаких средств, она воровала мясо из наших кастрюль с супом на кухне. И потому на кухне все дежурили у своих кастрюль, вынужденно утоляя, как говаривал Экзюпери, самую неутолимую жажду — человеческого общения.

Нравы нашего общежития были просты. Работники кожкомбината соседи Вяткины необыкновенно изобретательно, с перерывами лишь на сон, дрались между собой. Оба они были невысокого роста, даже маленькие, но очень боевитые. Любопытно, что сам Вяткин был записан в библиотеку, где брал и читал исторические романы, но в смысле культурного быта это абсолютно его не обогащало. По глупости я пытался их мирить, пока не понял, что лишаю супругов любимого занятия.

Куда поучительнее были беседы с другим соседом — дядей Сеней. Дядя Сеня прежде служил рубщиком мяса на Центральном рынке, откуда был изгнан за перманентное пьянство. С тех пор он не работал, жил на содержании жены- продавщицы. С удовольствием он рассказывал мне о временах, когда был в силе. На незаслуженном отдыхе дядя Сеня утешал себя печальным изучением трех именных, жутких размеров топоров. Свои чудища дядя Сеня содержал в отменном состоянии, регулярно и любовно подтачивая. Страшные топоры дядя Сеня хранил под кроватью.
Вы скажете: при чем тут дядя Сеня и как увязываются страшные топоры с партийной печатью? Не все так просто, друзья. Дело в том, что рассказы о моих соседях и моем общежитии составляли суть наших встреч с товарищем Астаповым. Судя по всему, я в огромном кабинете для товарища Астапова олицетворял собой смычку власти с народом.

Уместно будет сказать, что в «Ульяновской правде» некоторое время работала дочь 1-го секретаря обкома Таня Скочилова. Хорошая, добрая девка. Ее посадили в отдел культуры, а предшественницу Тани, прекрасную журналистку Бару ради этой передвижки выкинули в отдел пропаганды, куда журналисты соглашались идти только с большого отчаяния.

Так вот, Таня имела привычку обедать в Первой обкомовской столовой (прим.: не путать — была еще и Вторая обкомовская столовая для кадров помельче), обедать вместе с папой и секретарем по идеологии Сверкаловым. Для этих местных вождей уже Таня была источником жизненной правды. Свои беседы с папой она потом пересказывала в отделе.

Вот папа — первый секретарь как-то спросил Таню: «Что говорят в редакции?» Таня ответила, что говорят больше про продукты, что колбасы нет. На что Сверкалов в сердцах заметил: «Ну, дали же им талоны! По кило. И что этому народу надо?» Сама Таня эти талоны и эту колбасу не брала. Отдавала, добрая душа, товарищам.

Как Таня — папе, так и я товарищу Астапову рассказывал «про жизнь народа». Рассказывал про вернувшегося с зоны бандита Витька, который снял с веревки во дворе мокрый белый свитер и понес в хату. Владелица свитера, которая сторожила свое барахло на лавочке, Витька страшно боялась, но единственного свитера ей было очень жалко, поэтому когда Витек приблизился на расстояние удара, она пискнула раненой мышью: «Отдай. Это не твой свитер…» И ошеломленный такой дерзостью татуированный Витек, осердясь, метнул ей мокрый свитер в лицо с искренними словами: «Шоб ты, курва, сдохла со своим свитером».

Я рассказывал о сектантах-кулугурах Веселкиных, которым вера не разрешала ходить в баню. Про многодетную Манюню, осчастливившую Советскую Родину одиннадцатью детьми. Десятеро к моменту моего рассказа уже сидели по тюрьмам, и только последний, малютка, не мотал срок по причине нежного возраста. Но уже состоял на учете в милиции.

Наконец, я о своей комнате рассказывал, составляя, безусловно красочные картины. Я описывал полы, любовно обитые по периметру крышками от консервных банок. Их было, как я посчитал, двадцать четыре. Подобным способом мой предшественник по комнате шофер-Коля ликвидировал дыры в полу, прогрызаемые вечно голодными общежитскими крысами. Рассказывал, как моя жена морила фантастических размеров клопов дихлофосом. Но клопы от ядов не сдохли, а обиде ушли из нашей комнаты к соседям. Рассказывал, что моя жена по ночам боится посещать места общего пользования, потому что не верит, будто огромные усатые твари являются потомками главного героя знаменитого произведения дедушки Корнея Чуковского.

— Да тебе записывать это надо, — говорил мне по отечески товарищ Астапов, когда я плавно переходил от ужасов бытия к неприятным просьбам об улучшении жилищных условий.- Смешно рассказываешь. Прямо Зощенко.
При этом насчет улучшения жилищных условий товарищ Астапов ничего толком не обещал, зато однажды неожиданно позвал на работу в аппарат облисполкома. Но мне в аппарат не хотелось. Мне мечталось о работе в газете, о чем признался товарищу Астапову.

К этому времени я уже пописывал в «Ульяновскую правду». Про самодеятельных художников. К ним я мог мотаться по выходным, ибо в рабочее время с моей службы было сбегать трудновато. Среди этих народных художников я обнаружил несколько просто шукшинских героев, писать про них было легко. Заметки мои печатали почти без правки и платили по 25 рублей за штуку. Совсем неплохо!

Носил я заметки в отдел новостей, к милейшей Нелли Викторовне Чернышовой, которой разговорами не докучал. Формальное знакомство. Пришел, принес заметку, ушел. О чем говорить-то?
И очень удивился, когда Чернышова позвонила мне на службу и сказала, что меня хочет видеть сам редактор Колодин. Сообщение звучало фантастически. Мы не встречались с Колодиным, не состояли в переписке, были абсолютно разновеликими величинами.

Как писали в старинных романах, с волнением переступил я порог кабинета редактора областной партийной газеты. Колодин, человек немолодой, нездоровый, весь в важнейших занятиях, сквозь бескрайние просторы кабинета мне слабой ручкой машет: дескать, не дрейфь, Фаев, проходи, вот, кстати, и стульчик свободный. Но на лице — суровость. И о чем же, думаете, первым делом спрашивает меня этот достойный человек, редактор и кандидат в члены бюро обкома? Нет, он не творческими планами моими интересуется. Строго и отчасти задумчиво Колодин спрашивает: — А откуда вы знаете товарища Астапова?

Пришла очередь и мне удивляться: я же почти не знаю товарища Астапова, но такое сказать неудобно. И потому отвечаю уклончиво, дескать, по совместной работе знаю.
— А-а, — удивился редактор, — и что же это за совместная работа?
— Разная, — твердо заявляю я.
И редактор меняет скользкую тему. Переходит к радостному.
Оказывается, мною заинтересовались. Оказывается, Астапов меня рекомендовал, посоветовал, ко мне присмотреться, оказывается, во мне прослеживаются перспективы. И вот есть идея попробовать меня в газете. Правда, пока временно. Но ведь возможны подвижки! Главное, себя проявить. Оклад — сто тридцать. Плюс гонорар. Получается. Рублей 180-200.
— Будете думать?
А чего тут думать? Я тут же согласен.
И меня взяли!!!!!!!!

Так я стал самым молодым корреспондентом областной партийной газеты,потом самым молодым старшим корреспондентом, потом — самым молодым заведующим отделом. Хорошо быть молодым!
Про меня в газете пошла молва, что я — «человек с рукой». А я и не огорчал никого известиями, что я «без руки». И ведь действительно позвонил Астапов насчет меня редактору. Хоть я и не просил, да и не мог просить.
Большая редкость, как я потом понял, в жизни такие бескорыстные поступки.
Мне же Астапов много позже в случайном разговоре сказал:
— Неужели ты не понимал тогда, что зря ко мне ходишь? Не мог я тебе ничего дать. Не тот у тебя был уровень, чтоб квартиру давать.
И после паузы заключил неожиданно:
— А может, и хорошо, что тогда ты ничего не понимал.
Юрий ФАЕВ
(продолжение следует)

Рисунок К. Новохатского, 1972 год

 572 Опубликовано: 25.05.2016 | Рубрики: Прямая речь | Метки: , ,
Вы решили оставить комментарий к статье. Действия по шагам:
  1. Написали в отведенном поле комментарий
  2. После этого у вас два варианта: зайти через вашу соцсеть или анонимно. Через соцсеть, кстати, очень удобно
  3. Если все же - анонимно, то надо указать псевдоним и нажать на появившуюся кнопку «Войти как гость»
  4. Нажать появившуюся кнопку «Комментировать» (что означает «отправить»)
  5. … И тогда после модерации ваше письмо появится на сайте нашего журнала.
Социальные комментарии Cackle
Также читайте

Ну что за прелесть

Опубликовано 07.10.2016

Брянский журналист и поэт Ольга Багалейша прислал нам вот такие стихи, соответствующие настоящему моменту.

Я — последний солдат

Опубликовано 19.02.2018

На 96-м году ушёл из жизни старейший брянский поэт, фронтовик Валентин Давыдович Динабургский.

 Он охранял добро от зла

Опубликовано 16.11.2017

Наш читатель А. Овадовский прислал новую порцию  иронических стихотворений – «пирожков», найденных в Сети.  А тут — ноябрь, осень, слякоть, пессимизм, — вот и решили немного вам поднять настроение

10 книг журналиста и эколога Екатерины Пилютиной для необитаемого острова

Опубликовано 31.01.2017

Думаю, я произвожу ошибочное впечатление читающего человека.

Брянские.РФ © 2018

Информация, распространяемая от имени сайта «Брянские.РФ» является его интеллектуальной собственностью. При цитировании и использовании материалов ссылка на «Брянские.РФ» обязательна. При цитировании и использовании в интернете гиперссылка (hyperlink) на http://брянские.рф обязательна.
Брянск – Янск.ру – Брянский поисковик. Новости, реклама, авто, недвижимость, организации - поиск по Брянску