Чернобыльское облако над Брянщиной

ГлавнаяДатыЧернобыльское облако над Брянщиной

Исполнилось 30 лет со дня Чернобыльской трагедии. По материалам старой пожелтевшей газеты мы рассказываем о первых днях после Чернобыля на Брянщине в свидетельствах главных действующих лиц и документах.

1992 год. Сегодня мы впервые вместе перечитаем секретные документы обкома КПСС, касающиеся обстановки в области в первые месяцы после чернобыльской катастрофы. Об аварии написано очень много, но нигде я не слышал рассказов главных действующих лиц. По ряду обстоятельств мне удалось встретиться далеко не со всеми из них. Но и записанные свидетеьства И. Поручикова (в 1986 году – председатель облисполкома), В. Сорокина (в 1986-м – начальник областного штаба ГО), В. Самойленко (тогда – главный санитарный врач области), В. Курашина (в 1986-м – первый секретарь Красногорского райкома КПСС) – эти воспоминания, думается, существенно дополнят сухие партийные документы.

От автора. Первая неожиданность. Из протоколов заседаний бюро обкома КПСС выяснилось, что в течение двух с половиной месяцев (!) этот вопрос на «главном партсобрании области» не рассматривался вообще. Оперативную группу, конечно же, во главе с Поручиковым и, конечно же, при облисполкоме создали в тот же день, когда стало что-то известно. Но факт остается фактом: месяц спустя на заседании бюро 29 мая разобрали работу «Брянскавтодора» в свете требований XXVII съезда КПСС, приняли постановление о соцсоревновании и Тютчевском празднике, обсудили партийные взыскания, награждения орденами. Об аварии я не нашел ни слова.

Больше того, 26 июня на бюро вынесли вопрос о состоянии гражданской обороны в области. Вопрос был плановый. Зав. отделом А. Вершков подготовил справку на пяти листах. О чем в ней только ни говорится: как с опережением идет строительство бомбоубежищ, как хорошо реагируют на сигнал «Воздушная тревога» одни, и как плохо – другие… В постановлении начальнику областного штаба ГО полковнику В. Сорокину и его замам указали на «слабый контроль, низкую требовательность». Но непостижимый факт! – и в этом протоколе нет ни слова, ни полслова, ни намека на оценку деятельности ГО в первые дни катастрофы.

Из первых рук. В. Сорокин: «Оперативный дежурный мне позвонил домой поздно вечером 27-го или 28-го апреля, не помню точно. Приказано было связаться с Москвой, генерал-полковником Круцких. Он спросил: «Были ли в области дожди?» Я ответил: «Были». Тогда он приказал немедленно развернуть посты радиационного наблюдения. Причем так и не сказал, случилось ли что. Просто скомандовал: «Каждые четыре часа сообщайте обстановку». Обычно мы эти посты по плану «разворачивали» раз в полгода. Так что можно было бы понять, что это просто учения. Если б он тогда сказал про взрыв! Мы тут же сообщили Поручикову и Самойленко. К утру стали поступать данные с санэпидстанций районов. Повышенный уровень радиации был везде. Как и положено, информацию в Москву передавали шифром. Тогда мы были не в силах оценить масштаб происшедшего. Мы просто поняли: что-то случилось».

В. Самойленко: «Первой превышение радиационного фона в области зафиксировала наш радиолог Евдокия Шапошникова. 26-27 были выходные, фон никто не мерил. В понедельник 28 апреля она ничего не обнаружила. И только 29 апреля замеры показали превышение радиации. По установленному порядку мы сразу же сообщили в КГБ. Вначале полагали: что-то произошло на брянских заводах. Мы знаем всех, кто работает с изотопами. К вечеру фон в Брянске стал резко падать. Облако ушло, дождя над городом не было. Но стали поступать тревожные сообщения из западных районов. С 30 апреля был введен особый период».

ИЗ ДОКУМЕНТОВ. «…По инициативе обкома КПСС для руководства мероприятиями 29 апреля 1986 г. при облисполкоме была создана оперативная группа во главе с начальником гражданской обороны области т. Поручиковым, которая обеспечила своевременную разработку и осуществление необходимых мер…» (из протокола заседания бюро обкома КПСС от 12 июля 1986 г.).

От автора. Про обеспечение «необходимых мер» нынче-то можно бы многое сказать.Да только имеет ли смысл? Важнее отметить другое: когда это случилось, поначалу толком никто ничего не понял. Этого не ждали, об этом не думали и к этому не готовились. И станции у нас, как говорили, были самые лучшие, и атом – самый мирный, уютный такой, домашний…

Из первых рук. В. Курашин: «Вся беда, что нас готовили, и мы готовились всегда только к атомной войне, к бомбовому удару. Вариант с атомной станцией даже не просчитывался. Так совпало, что в середине мая у нас в Красногорском районе должны были пройти областные учения по ГО. Как раз тогда достали из запаса дозиметры ДП-5, на слонов рассчитанные. Стали мерить. И вот дня два спустя после аварии наш начальник районного штаба ГО Кудленок намерил на одном из пастбищ 7 миллирентген. Я сразу же позвонил Войстроченко и сообщил об этом.

В. Сорокин: «По инструкции мы должны сообщать в Москву, если обнаружится излучение свыше 200 миллирентген в час. Конечно, это военная доза. К нам из западных районов шла информация о 2 — 5 миллирентгенах. По понятиям военных людей – это мизер, хотя превышение обычного фона получалось в сотни раз. Да, у нас был офицер Иванов, представляющий отдел радиационной защиты. Но он просто мерил излучение. Измерять и докладывать по инстанции – такая была наша задача, анализировать последствия – это обязанность медиков.

И. Поручиков: «Мы сообщили о повышении радиационного фона на территории области в несколько десятков раз. Поначалу ответа не получили, и лишь спустя некоторое время позвонили: «В Чернобыле тяжелая авария. Принимайте меры». А какие меры принимать?

Развернули сеть радиометрических постов. Вылетели с Войстроченко в западные районы, побывали в Николаевке, Заборье, где, как нам говорили, больше всего «насыпало». А люди-то не чувствуют ничего. Сев начался. Коров выгнали на пастбища. Нас потом упрекали, что мы вовремя не провели йодопрофилактику. Так ее по правилам надо было накануне делать. Да и не хватало этого йода. А тут добавлю, что Россия в этих делах не упоминалась, Горбачев говорил только про Украину и Белоруссию».

В. Самойленко: «Американцы со спутников засняли движение радиоактивных облаков. Они долетели до Мальты, Скандинавии. Вначале несло на Европу, потом повернуло на Россию. По моему мнению, всё, что досталось нашей области, — это результат нескольких часов. Обошло большие города вроде Брянска, Дятькова, где особый тепловой режим, сильны восходящие потоки. Здесь дождь не упал.
С первых же дней над областью начали летать военные вертолеты с дозиметристами. Очевидно, они базировались у 30-километровой зоны и пытались выявить лишь самые сильные очаги загрязнения. Режим секретности был полный. Нас к вертолетам не подпускали. Но я думаю, что уже тогда в Москве владели информацией».

ИЗ ДОКУМЕНТОВ. «В настоящее время положение в юго-западных районах области нормализуется. Радиоактивный фон при соблюдении соответствующего санитарного режима не представляет опасности для здоровья людей… Клинцовскому, Новозыбковскому горкомам, Новозыбковскому, Гордеевскому, Климовскому, Клинцовскому и Красногорскому райкомам КПСС повысить уровень организаторской и массово-политической работы партийных организаций, обратить первостепенное внимание на формирование у трудящихся, всего населения уверенности в безопасности для их здоровья имеющегося радиационного фона и эффективности принимаемых мер по предупреждению его отрицательных последствий».

От автора. В партийных документах того времени неизбежен вступительный аккорд: «принять к неуклонному руководству и исполнению постановление…» Это не было бюрократической игрой слога. Неуклонное исполнение всегда, неуклонное исполнение во всём определяли норму поведения. Сегодня это не понять! Вначале радиоактивное загрязнение России не признавалось вовсе, и потому его официально как бы и не было. Лишь в середине мая И. Поручиков на свой страх и риск сообщил в «Брянском рабочем» то, что знали, о чём догадывались многие. Так совпало, что и Горбачев наконец упомянул про «некоторые районы Брянщины».
Размеры несчастья всячески преуменьшались, замалчивались. Зачем? Чего еще боялись?

Из первых рук. И. Поручиков: «Первое время было очень тяжело работать. Мы уже определились с дозами больше 80 кюри на квадратный километр, их надо отселять. А мне говорили в Москве: «Вы, мужики, не спекулируйте». В течение первых двух недель стало ясно, что надо строить дороги, магазины, жилье, нужно чистое питание, но у области не было и не могло быть таких запасов. На Украине и в Белоруссии Чернобыль стал национальной бедой, а у нас значительное время это было лишь заботой части военных, правительства.

В. Самойленко: «Это сейчас мы знаем про «пятна», а тогда в начале мая удивились, выяснив, что красногорское молоко с пастбищ местами «грязнее» климовского. О том, что радиоактивные осадки могут лечь неравномерно, — это по науке как-то и не предполагалось. Да и была ли она, эта наука?»

В. Сорокин: «Когда упрекают службу ГО в недоработках, я хочу напомнить, что мы были только фиксаторами. Каждое утро выдавали информацию. Зато медики рекомендации по грязному молоку выдали лишь 15 мая. К этому времени многие уже успели «наесться» радиоактивного йода. Молоко-то пили все, в том числе и дети».

В. Курашин: «Я думаю, что для руководителей области было непросто принимать решения и потому, что не существовало критериев оценки ситуации. Мало знать, что плохо. Важно понять, какие меры принимать. А этого-то никто толком не знал. Комиссии из Москвы прилетали во множестве. Но гости лишь качали головами, слушали и ничего не объясняли».

И. Поручиков: «Тогда мы считали затронутыми радиацией лишь пять районов. До Карачева военные вертолеты, видно, не долетели: тогда это пятно в расчет не принималось. Вспомните, что и нормативы по радиационной безопасности в сторону их ужесточения были изменены не сразу. Мы очень много работали, но двигалось и решалось всё непросто. Хотя бы с тем же молоком – это ведь многие десятки тысяч коров. Куда девать продукцию?»

ИЗ ДОКУМЕНТОВ. «Образцы высокопроизводительного труда в условиях радиоактивного загрязнения показывают коммунисты колхоза «Комсомолец». Задание по продаже зерна, овощей, молока и мяса перевыполнены». (Из записки к заседанию бюро обкома КПСС от 15 декабря 1986 г.)

От автора. И мясо это мы съели, и молоко выпили. Кого винить-то теперь? Отвечают, что решения принимались, а если не все вовремя, так ведь опыта не было. На собственных ошибках учились. Не высчитать этих ошибок. Помню инструкцию, как «грязное» молоко надо мешать с «чистым» в отношении один к десяти, и вроде бы тогда всё будет в порядке. Вроде бы? Да вот только тем, кто давал такие гарантии, мало веры. Потому что непонятно, откуда они эти все нормы взяли и почему так смелы… Помню, как лекторы изощрялись в борьбе с радиофобией. И это когда до 1989 года про радиацию на Брянщине было запрещено писать. Вот и протоколы заседаний бюро, из которых мы даем выдержки, шли под грифом «секретно».

Впрочем, у партии нашей родной каждое протокольное слово было секретным.
Сегодня мои собеседники в один голос говорят: «Зря! Зря секретилось, но ведь это сверху шло, такая команда была».
И жили мы все эти годы слухами, один тревожнее другого. С тремя радиационными картами познакомились, и все разные. Я знаю, что тогда, в 1986-м году, было сделано много, очень много. Правда, всё нескладно как-то. И с переселениями, когда переселяемые попадали в такие же «грязные» села, и с медобследованием, результаты которого необыкновенно относительны.
… Долгое время «они» на всякий случай не доверяли мне, всем нам, а теперь я на всякий случай не доверяю «им». И ничего не могу с собой поделать.

ИЗ ДОКУМЕНТОВ. «…Принятые меры обеспечили необходимые условия для сохранения здоровья людей и их нормальной жизнедеятельности». (Из протокола заседания бюро обкома КПСС от 12 июля 1986 г.)
Юрий Фаев
«Брянское время», 1992 год, № 21 (май).

На фото: село Святск Новозыбковского района Брянской области, попавшее в зону отчуждения после аварии на ЧАЭС. Источник

 1017 Опубликовано: 26.04.2016 | Рубрики: Даты | Метки: , , , ,
Вы решили оставить комментарий к статье. Действия по шагам:
  1. Написали в отведенном поле комментарий
  2. После этого у вас два варианта: зайти через вашу соцсеть или анонимно. Через соцсеть, кстати, очень удобно
  3. Если все же - анонимно, то надо указать псевдоним и нажать на появившуюся кнопку «Войти как гость»
  4. Нажать появившуюся кнопку «Комментировать» (что означает «отправить»)
  5. … И тогда после модерации ваше письмо появится на сайте нашего журнала.
Социальные комментарии Cackle
Также читайте

Чернобыльское облако над Брянщиной

Опубликовано 26.04.2016

Исполнилось 30 лет со дня Чернобыльской трагедии. По материалам старой пожелтевшей газеты мы рассказываем о первых днях после Чернобыля на Брянщине в свидетельствах главных действующих лиц и документах.

Анкета Владимира Высоцкого

Опубликовано 28.01.2017

В день рождения замечательного певца, актера и поэта Владимира Высоцкого наш читатель, известный брянский тележурналист Алексей Хотяновский о напомнил об анкете, некогда заполненной Владимиром Семеновичем.

Вначале был Гамолин

Опубликовано 22.01.2017

Исполнилось 60 лет со дня создания музея Фёдора Тютчева в Овстуге.

На ковре и под ковром

Опубликовано 24.09.2016

Исполнилось 60 лет известному брянскому бизнесмену и политику Бийгиши Бадырханову.

Брянские.РФ © 2018

Информация, распространяемая от имени сайта «Брянские.РФ» является его интеллектуальной собственностью. При цитировании и использовании материалов ссылка на «Брянские.РФ» обязательна. При цитировании и использовании в интернете гиперссылка (hyperlink) на http://брянские.рф обязательна.
Брянск – Янск.ру – Брянский поисковик. Новости, реклама, авто, недвижимость, организации - поиск по Брянску