Чернобыльское облако над Брянщиной

ГлавнаяДатыЧернобыльское облако над Брянщиной

Исполнилось 30 лет со дня Чернобыльской трагедии. По материалам старой пожелтевшей газеты мы рассказываем о первых днях после Чернобыля на Брянщине в свидетельствах главных действующих лиц и документах.

1992 год. Сегодня мы впервые вместе перечитаем секретные документы обкома КПСС, касающиеся обстановки в области в первые месяцы после чернобыльской катастрофы. Об аварии написано очень много, но нигде я не слышал рассказов главных действующих лиц. По ряду обстоятельств мне удалось встретиться далеко не со всеми из них. Но и записанные свидетеьства И. Поручикова (в 1986 году – председатель облисполкома), В. Сорокина (в 1986-м – начальник областного штаба ГО), В. Самойленко (тогда – главный санитарный врач области), В. Курашина (в 1986-м – первый секретарь Красногорского райкома КПСС) – эти воспоминания, думается, существенно дополнят сухие партийные документы.

От автора. Первая неожиданность. Из протоколов заседаний бюро обкома КПСС выяснилось, что в течение двух с половиной месяцев (!) этот вопрос на «главном партсобрании области» не рассматривался вообще. Оперативную группу, конечно же, во главе с Поручиковым и, конечно же, при облисполкоме создали в тот же день, когда стало что-то известно. Но факт остается фактом: месяц спустя на заседании бюро 29 мая разобрали работу «Брянскавтодора» в свете требований XXVII съезда КПСС, приняли постановление о соцсоревновании и Тютчевском празднике, обсудили партийные взыскания, награждения орденами. Об аварии я не нашел ни слова.

Больше того, 26 июня на бюро вынесли вопрос о состоянии гражданской обороны в области. Вопрос был плановый. Зав. отделом А. Вершков подготовил справку на пяти листах. О чем в ней только ни говорится: как с опережением идет строительство бомбоубежищ, как хорошо реагируют на сигнал «Воздушная тревога» одни, и как плохо – другие… В постановлении начальнику областного штаба ГО полковнику В. Сорокину и его замам указали на «слабый контроль, низкую требовательность». Но непостижимый факт! – и в этом протоколе нет ни слова, ни полслова, ни намека на оценку деятельности ГО в первые дни катастрофы.

Из первых рук. В. Сорокин: «Оперативный дежурный мне позвонил домой поздно вечером 27-го или 28-го апреля, не помню точно. Приказано было связаться с Москвой, генерал-полковником Круцких. Он спросил: «Были ли в области дожди?» Я ответил: «Были». Тогда он приказал немедленно развернуть посты радиационного наблюдения. Причем так и не сказал, случилось ли что. Просто скомандовал: «Каждые четыре часа сообщайте обстановку». Обычно мы эти посты по плану «разворачивали» раз в полгода. Так что можно было бы понять, что это просто учения. Если б он тогда сказал про взрыв! Мы тут же сообщили Поручикову и Самойленко. К утру стали поступать данные с санэпидстанций районов. Повышенный уровень радиации был везде. Как и положено, информацию в Москву передавали шифром. Тогда мы были не в силах оценить масштаб происшедшего. Мы просто поняли: что-то случилось».

В. Самойленко: «Первой превышение радиационного фона в области зафиксировала наш радиолог Евдокия Шапошникова. 26-27 были выходные, фон никто не мерил. В понедельник 28 апреля она ничего не обнаружила. И только 29 апреля замеры показали превышение радиации. По установленному порядку мы сразу же сообщили в КГБ. Вначале полагали: что-то произошло на брянских заводах. Мы знаем всех, кто работает с изотопами. К вечеру фон в Брянске стал резко падать. Облако ушло, дождя над городом не было. Но стали поступать тревожные сообщения из западных районов. С 30 апреля был введен особый период».

ИЗ ДОКУМЕНТОВ. «…По инициативе обкома КПСС для руководства мероприятиями 29 апреля 1986 г. при облисполкоме была создана оперативная группа во главе с начальником гражданской обороны области т. Поручиковым, которая обеспечила своевременную разработку и осуществление необходимых мер…» (из протокола заседания бюро обкома КПСС от 12 июля 1986 г.).

От автора. Про обеспечение «необходимых мер» нынче-то можно бы многое сказать.Да только имеет ли смысл? Важнее отметить другое: когда это случилось, поначалу толком никто ничего не понял. Этого не ждали, об этом не думали и к этому не готовились. И станции у нас, как говорили, были самые лучшие, и атом – самый мирный, уютный такой, домашний…

Из первых рук. В. Курашин: «Вся беда, что нас готовили, и мы готовились всегда только к атомной войне, к бомбовому удару. Вариант с атомной станцией даже не просчитывался. Так совпало, что в середине мая у нас в Красногорском районе должны были пройти областные учения по ГО. Как раз тогда достали из запаса дозиметры ДП-5, на слонов рассчитанные. Стали мерить. И вот дня два спустя после аварии наш начальник районного штаба ГО Кудленок намерил на одном из пастбищ 7 миллирентген. Я сразу же позвонил Войстроченко и сообщил об этом.

В. Сорокин: «По инструкции мы должны сообщать в Москву, если обнаружится излучение свыше 200 миллирентген в час. Конечно, это военная доза. К нам из западных районов шла информация о 2 — 5 миллирентгенах. По понятиям военных людей – это мизер, хотя превышение обычного фона получалось в сотни раз. Да, у нас был офицер Иванов, представляющий отдел радиационной защиты. Но он просто мерил излучение. Измерять и докладывать по инстанции – такая была наша задача, анализировать последствия – это обязанность медиков.

И. Поручиков: «Мы сообщили о повышении радиационного фона на территории области в несколько десятков раз. Поначалу ответа не получили, и лишь спустя некоторое время позвонили: «В Чернобыле тяжелая авария. Принимайте меры». А какие меры принимать?

Развернули сеть радиометрических постов. Вылетели с Войстроченко в западные районы, побывали в Николаевке, Заборье, где, как нам говорили, больше всего «насыпало». А люди-то не чувствуют ничего. Сев начался. Коров выгнали на пастбища. Нас потом упрекали, что мы вовремя не провели йодопрофилактику. Так ее по правилам надо было накануне делать. Да и не хватало этого йода. А тут добавлю, что Россия в этих делах не упоминалась, Горбачев говорил только про Украину и Белоруссию».

В. Самойленко: «Американцы со спутников засняли движение радиоактивных облаков. Они долетели до Мальты, Скандинавии. Вначале несло на Европу, потом повернуло на Россию. По моему мнению, всё, что досталось нашей области, — это результат нескольких часов. Обошло большие города вроде Брянска, Дятькова, где особый тепловой режим, сильны восходящие потоки. Здесь дождь не упал.
С первых же дней над областью начали летать военные вертолеты с дозиметристами. Очевидно, они базировались у 30-километровой зоны и пытались выявить лишь самые сильные очаги загрязнения. Режим секретности был полный. Нас к вертолетам не подпускали. Но я думаю, что уже тогда в Москве владели информацией».

ИЗ ДОКУМЕНТОВ. «В настоящее время положение в юго-западных районах области нормализуется. Радиоактивный фон при соблюдении соответствующего санитарного режима не представляет опасности для здоровья людей… Клинцовскому, Новозыбковскому горкомам, Новозыбковскому, Гордеевскому, Климовскому, Клинцовскому и Красногорскому райкомам КПСС повысить уровень организаторской и массово-политической работы партийных организаций, обратить первостепенное внимание на формирование у трудящихся, всего населения уверенности в безопасности для их здоровья имеющегося радиационного фона и эффективности принимаемых мер по предупреждению его отрицательных последствий».

От автора. В партийных документах того времени неизбежен вступительный аккорд: «принять к неуклонному руководству и исполнению постановление…» Это не было бюрократической игрой слога. Неуклонное исполнение всегда, неуклонное исполнение во всём определяли норму поведения. Сегодня это не понять! Вначале радиоактивное загрязнение России не признавалось вовсе, и потому его официально как бы и не было. Лишь в середине мая И. Поручиков на свой страх и риск сообщил в «Брянском рабочем» то, что знали, о чём догадывались многие. Так совпало, что и Горбачев наконец упомянул про «некоторые районы Брянщины».
Размеры несчастья всячески преуменьшались, замалчивались. Зачем? Чего еще боялись?

Из первых рук. И. Поручиков: «Первое время было очень тяжело работать. Мы уже определились с дозами больше 80 кюри на квадратный километр, их надо отселять. А мне говорили в Москве: «Вы, мужики, не спекулируйте». В течение первых двух недель стало ясно, что надо строить дороги, магазины, жилье, нужно чистое питание, но у области не было и не могло быть таких запасов. На Украине и в Белоруссии Чернобыль стал национальной бедой, а у нас значительное время это было лишь заботой части военных, правительства.

В. Самойленко: «Это сейчас мы знаем про «пятна», а тогда в начале мая удивились, выяснив, что красногорское молоко с пастбищ местами «грязнее» климовского. О том, что радиоактивные осадки могут лечь неравномерно, — это по науке как-то и не предполагалось. Да и была ли она, эта наука?»

В. Сорокин: «Когда упрекают службу ГО в недоработках, я хочу напомнить, что мы были только фиксаторами. Каждое утро выдавали информацию. Зато медики рекомендации по грязному молоку выдали лишь 15 мая. К этому времени многие уже успели «наесться» радиоактивного йода. Молоко-то пили все, в том числе и дети».

В. Курашин: «Я думаю, что для руководителей области было непросто принимать решения и потому, что не существовало критериев оценки ситуации. Мало знать, что плохо. Важно понять, какие меры принимать. А этого-то никто толком не знал. Комиссии из Москвы прилетали во множестве. Но гости лишь качали головами, слушали и ничего не объясняли».

И. Поручиков: «Тогда мы считали затронутыми радиацией лишь пять районов. До Карачева военные вертолеты, видно, не долетели: тогда это пятно в расчет не принималось. Вспомните, что и нормативы по радиационной безопасности в сторону их ужесточения были изменены не сразу. Мы очень много работали, но двигалось и решалось всё непросто. Хотя бы с тем же молоком – это ведь многие десятки тысяч коров. Куда девать продукцию?»

ИЗ ДОКУМЕНТОВ. «Образцы высокопроизводительного труда в условиях радиоактивного загрязнения показывают коммунисты колхоза «Комсомолец». Задание по продаже зерна, овощей, молока и мяса перевыполнены». (Из записки к заседанию бюро обкома КПСС от 15 декабря 1986 г.)

От автора. И мясо это мы съели, и молоко выпили. Кого винить-то теперь? Отвечают, что решения принимались, а если не все вовремя, так ведь опыта не было. На собственных ошибках учились. Не высчитать этих ошибок. Помню инструкцию, как «грязное» молоко надо мешать с «чистым» в отношении один к десяти, и вроде бы тогда всё будет в порядке. Вроде бы? Да вот только тем, кто давал такие гарантии, мало веры. Потому что непонятно, откуда они эти все нормы взяли и почему так смелы… Помню, как лекторы изощрялись в борьбе с радиофобией. И это когда до 1989 года про радиацию на Брянщине было запрещено писать. Вот и протоколы заседаний бюро, из которых мы даем выдержки, шли под грифом «секретно».

Впрочем, у партии нашей родной каждое протокольное слово было секретным.
Сегодня мои собеседники в один голос говорят: «Зря! Зря секретилось, но ведь это сверху шло, такая команда была».
И жили мы все эти годы слухами, один тревожнее другого. С тремя радиационными картами познакомились, и все разные. Я знаю, что тогда, в 1986-м году, было сделано много, очень много. Правда, всё нескладно как-то. И с переселениями, когда переселяемые попадали в такие же «грязные» села, и с медобследованием, результаты которого необыкновенно относительны.
… Долгое время «они» на всякий случай не доверяли мне, всем нам, а теперь я на всякий случай не доверяю «им». И ничего не могу с собой поделать.

ИЗ ДОКУМЕНТОВ. «…Принятые меры обеспечили необходимые условия для сохранения здоровья людей и их нормальной жизнедеятельности». (Из протокола заседания бюро обкома КПСС от 12 июля 1986 г.)
Юрий Фаев
«Брянское время», 1992 год, № 21 (май).

На фото: село Святск Новозыбковского района Брянской области, попавшее в зону отчуждения после аварии на ЧАЭС. Источник

 958 Опубликовано: 26.04.2016 | Рубрики: Даты | Метки: , , , ,
Вы решили оставить комментарий к статье. Действия по шагам:
  1. Написали в отведенном поле комментарий
  2. После этого у вас два варианта: зайти через вашу соцсеть или анонимно. Через соцсеть, кстати, очень удобно
  3. Если все же - анонимно, то надо указать псевдоним и нажать на появившуюся кнопку «Войти как гость»
  4. Нажать появившуюся кнопку «Комментировать» (что означает «отправить»)
  5. … И тогда после модерации ваше письмо появится на сайте нашего журнала.
Социальные комментарии Cackle
Также читайте

Вначале был Гамолин

Опубликовано 22.01.2017

Исполнилось 60 лет со дня создания музея Фёдора Тютчева в Овстуге.

Красные самолеты над Брянском

Опубликовано 08.06.2016

8 июня 1923 года в нашем городе прошло учредительное собрание местного отделения Обществ друзей воздушного флота. В «Брянском рабочем» появилась заметка «На красные самолеты!»

Писатель Погорельский и его Черная курица

Опубликовано 22.07.2017

Исполнилось  230 лет со дня рождения уроженца Почепа, писателя Антония  Погорельского (Алексея Алексеевича Перовского, 1787-1836)

Великий труженик

Опубликовано 19.06.2018

Исполнилось 70 лет известному брянскому педагогу,  замечательному художнику и фотографу Владимиру Викторовичу Хроменкову.

Брянские.РФ © 2018

Информация, распространяемая от имени сайта «Брянские.РФ» является его интеллектуальной собственностью. При цитировании и использовании материалов ссылка на «Брянские.РФ» обязательна. При цитировании и использовании в интернете гиперссылка (hyperlink) на http://брянские.рф обязательна.
Брянск – Янск.ру – Брянский поисковик. Новости, реклама, авто, недвижимость, организации - поиск по Брянску