Правдивая рождественская сказка

ГлавнаяИсторииПравдивая рождественская сказка

Жизнь — это, знаете ли, то, что по большей части происходит совсем в другом месте. Так вот у Люси Ковалевой (назовем ее так) к 26 годам жизни, считай, не было вообще.

Есть мнение, что толковая женщина может со временем выделать подходящего мужа даже из дикого орангутанга. Но это неправда. Не знаю ни одного такого примера, хотя эти одомашненные орангутанги, кажется, повсюду. Вот и у Люси был свой, Виталик.

Жили они шесть лет, знакомы со школы. Но зачем Люся вышла замуж за Виталика, это большой вопрос. Виталик был полным овощем, несмотря на брутальную внешность — это в залетного папу — и рост метр восемьдесят пять. Мама его, судья, решительная и волевая, мальчика растила одна и в итоге выпустила в большую жизнь совершеннейшую размазню. Учиться после школы Виталик не хотел, мать смогла пристроить сына только электриком в местные сети. Вот и женитьбу с Люсей — спокойной, статной девушкой, чем-то напоминавшей артистку Шукшину — в действительности устроила именно она.

Люся за малую толику трудилась инспектором в местной налоговой инспекции, рассудительная, негулящая — чем Виталику не пара? А что бедная, так деньги у свекрови водились. Она молодым квартирку подарила, с обстановкой помогла. Но все равно не заладилось у них, совсем не заладилось. Правда, в крик, с пробежками по улице, как это часто бывает у молодых в маленьких городках, они отношения не выясняли, да и не тот был у Виталика темперамент. Главной проблемой оказалась, что ничего общего между Люсей и Виталиком не обнаружилось. Скучно жили. После работы Виталик обычно брал баллон с пивом в два литра, выпивал его перед телевизором и засыпал там же на диване. Как только пузырь его такое издевательство выдерживал!

Да и скуповат оказался Виталик. Денег жене не давал, говорил, что на машину копит, на летний отдых. Правда, вместе к морю они так ни разу и не съездили. Жили на люсину зарплату. Жаловаться свекрови на молодого мужа Люся не могла, — не по чину, зато тот, если усматривал обиды, тут же бежал жаловаться к маме. И та утешала сына, как могла. Виталий ведь и не так уж был плох. Мямля, но тихий, в библиотеку ходил, читал детективы, одевался чисто.

А вот у Люси в глазах тамошнего общественного мнения обнаружился серьезный изъян: никак родить не могла. Лечилась она, ездила по докторам, ходила по бабкам-вещуньям, пока один наиавторитетнейший доктор-старичок в Брянске, повздыхав, не сообщил окончательное заключение: в связи с особенностями организма у Люси есть только один шанс из тысячи, чтобы забеременеть.
— Всего? — растерянно переспросила Люся.
— Вот так, — развел руками старичок. — Природа-с!
Никому Люся об этом не сказала, но потом долго плакала по ночам, не в голос, а тихонько, для себя — слишком уж тонкие стенки были в доме.

А Виталик ничем таким не интересовался и ничего не спрашивал. И, кажется, их нынешняя жизнь его вполне устраивала. Люся могла поговорить только с мамой. Но у той имелась привычка отвечать вопросом на вопрос. Вот и тут она спросила: «А где ты в нашем городе видишь кого-то иного? Где они, нормальные мужики? Твой хоть пиво пьет, а не самогон жрет. Так что успокойся».

Люся всеми силами пыталась успокоиться, но случилось новое испытание. К ней стал клеиться ее начальник Сидоркин. Пятидесятилетний бабник был плешив, однако, молодился и, в частности, делал сложный начес, которым прикрывал плешь. Начес приклеивал к кумполу лаком. Подойдет, бывало, к люсиному рабочему стулу и как бы невзначай руку ей на плечо положит. А все видят! Или зазовет с отчетом в кабинет и начнет вести известные разговоры, а не проехать ли им в обед покушать на природе на поляне Три дуба, кстати, известному месту городского разврата.

Все помнили, как с полгода до этого Сидоркин повез к Трем дубам на казенной машине пышногрудую Кульбакову, секретаршу, но их тут же приметила почтальонка Манька на велосипеде. И, завидев жену Сидоркина, степенную Аглаю Никитишну, не преминула с ехидством о такой новости супруге сообщить. Даром, что Аглая была женщина кустодиевских форм, она отняла у Маньки велосипед, лихо вскочила на него и понеслась к Трем дубам.

Люди рассказывали, как Аглая застигла мужа без штанов под дубами, но удалой орлицей кинулась не на него, а на соперницу. Бабы катались по траве, визжали, царапались. Сидоркин же, подхватив одежды, в страхе бежал с поля боя. Вы спросите, почему Аглая не напала на мужа? Так она дома потом эту козлину блудливую поучила шваброй так, что швабру сломала. А на полянке бой без правил шел не за Сидоркина, а за дальнейший социальный статус, зарплату Сидоркина и, что еще важнее, получаемую им мзду народную. Тут было за что дамам биться!

Аглая тогда победила, и Люсе такие перспективы совершенно не улыбались. И потому, когда в очередной раз прозвучало непристойное предложение от неугомонного Сидоркина, она совершенно искренне сказала:
— Николай Николаевич, но я ведь вас не люблю!
От такого простодушия кобель Сидоркин даже растерялся и единственное, что смог произнести совсем откровенно:
— Сгниешь ведь, Люсь. Рядовым инспектором сгниешь.

Весь этот балаган с удовольствием обсуждали товарки по работе. И далеко не все были с Люсей солидарны потому, что крайне трудно в провинции честным образом получить повышение по работе. А тут, ну, живнула пару раз, кому от этого будет плохо? Некоторые дамы постарше оценивали люсино поведение как излишнее чистоплюйство. Впрочем, в этом могла звучать и обида: им-то Сидоркин ничего не предлагал.

Но вот и это искушение Люсю миновало, а толку? Безрадостно тянулись ее дни. И случился тогда очередной профессиональный праздник — День налоговой службы. По традиции отмечали его в местном ресторане. В этот день милиция, по причине дружества двух организаций, загодя очищала ресторан от шпаны, а также осуществляла осторожный присмотр за заведением. Мало ли что, а налоговики — почти сплошь женщины, их в местной обители греха и обидеть зазря могли. И разбирайся потом. С одной стороны, это все, вроде, правильно, но с другой — как девушкам веселиться, когда в ресторане этом, кроме шпаны, других мужиков и не водится. Вопрос!
Люся на корпоратив идти не собиралась, но Сонька, единственная подруга по работе, уговорила ее самым простым образом, заметив «Ну, а дома ты — что?» И вправду, что?

Женское веселье бывает погромче, чем у мужиков. Шум, гам, дым коромыслом. За Люсиным столиком уже до песен про крокодила Гену дошли, и тут кто-то за спиной Люси с деликатностью кашляет. Мужчина!
Широколицый, огромный, как медведь. В общем, приглашает Люсю на медленный танец. Она, конечно, сразу отказалась, но Сонька под столом за колено ее ущипнула, страшное лицо сделала.
Вздохнула Люся. Поднялась. Пошла. А всего три пары танцующих в ресторане, и вот они. Танцуют молча, ни о чем не говорят. Странно выглядит.
Он, кстати, один раз Люсе на ногу наступил и тут же извинился. Затем культурно Люсю к ее столику отвел, помог сесть. Господи, откуда такие манеры? Это все тот же городок?

А за женским столом — волнение, электричество чувствуется в воздухе такое, что, кажется, вот-вот молнией шибанет. Откуда взялся мужик? Явно не местный. Кто такой? И вот бедовая Сонька сама зовет на белый танец автомеханика Вовика, который этого танцора в заведение привел. Разговаривают они, разговаривают, и видно издали, как Вовик улыбается снисходительно и хитро.

После танца Сонька плюхается на стул и торжественно отчитывается:
— Москвич, кажется, женатик. Приехал к Вовику помочь кабанчика резать.
И опять явные нестроения. Это ведь только такие балбесы, как Вовик, могут держать кабанчиков до июля. Что он с мясом, интересно, теперь будет делать? Пропадет мясо-то! А еще интересно, с каких это пор москвичи научились резать кабанчиков? Просто бред какой-то.
А мужчина тем временем опять танцевать Люсю приглашает, и опять они молчат. Огромный такой медведище, а при этом застенчивый — даже забавно.

Имени своего он не назвал даже после того, как взялся Люсю до дома провожать. Дескать, вы ничего не подумайте, но слишком уж темные у вас в городе вечера. А чего тут думать, ведь если только о вопросах безопасности говорить, если москвич такой культурный, то ему впору было из ресторана пенсионерку Егоровну провожать: и подпила крепенько, к тому же совсем далеко, в Разбойничьей слободке живет. Да не пошел москвич с Егоровной, а с Люсей пошел.

Наутро от сослуживиц прозвучало несколько осторожных вопросов: как там, что там? Хотя никто Люсю скромницу за вчерашнее неожиданное поведение не осуждал. А как скучно девушкам бывает порой в маленьких городках! Ничего-то она товаркам не сказала, потому что в действительности и говорить было не о чем. Ну, проводил, ну, за руку попрощался, даже имени своего не назвал.
Впрочем, вскоре на Люсин телефон стали приходить смс-ки от Михаила, от того самого мужчины. И как он только ее номер телефона вызнал?

Смс-ки были коротки и касались общих тем. Михаил вспоминал историю с кабанчиком, писал про погоду в Москве, хотя что Люсе — московская погода? Еще шутил над Вовиком, который решил жениться в третий раз. Про работу — молчок, сообщал только, что работает много. Про личную жизнь — тоже непонятно, правда, однажды обмолвился: решил разводиться! Люся отвечала москвичу сдержанно и односложно, а только как минимум пару раз в неделю они эдаким образом уже переписывались.

Однажды случилось: Михаил не писал месяц, а потом сообщил, что был отправлен в непростую командировку и оттуда написать не мог. Что это за такая «непростая командировка»? И Люся вдруг неожиданно для самой себя написала, что так с друзьями не поступают. Впервые назвала Михаила другом, и это было нечто совершенно новое в их отношениях.
И еще несколько месяцев прошло. Наступил декабрь. Люсе дали отпуск. Демон Сидоркин сказал, что теперь и в отпуск она, непокорная, будет ходить только в самое незавидное время. Странно, но Люся даже не расстроилась после таких слов, только улыбнулась.
И написала Михаилу, что вот дали отпуск, а ехать ей особенно и некуда. Написала просто так, и тут же получила удивительный ответ: «Приезжайте. Я вам покажу Москву».

Рассказала маме. И мама поразила советом:
— Непременно поезжай.
Виталику Люся сказала, что решила проведать в столице дядю Семена, у нее, действительно, имелся такой дядя. Правда, непутевый, но что с того? Значит, и не проведывать? Собралась и поехала.
Михаил должен быть встречать ее на Киевском вокзале. Прибыл поезд, десятки встречающих на перроне. Москва! Радостные лица! Но опустел перрон. И нет Михаила. Одна Люся стоит на перроне, плачет, распоследней из дур себя называет.

И тут вдруг она даже не лицо, а ботинки, фирменные полицейские ботинки видит. Михаил пред ней с букетиком голубеньких мелких цветочков. Запыхался, потный. Опоздал, в общем. С работы, говорит, сумел убежать всего на часок. По форме теперь понятно, какая у него работа. Погоны подполковника.
Люся, конечно, говорит, что к дяде собирается ехать, в Пушкино, а Михаил, смущаясь, сообщает, что дядю стеснять незачем, да и далеко это, а у него квартира недалеко от метро, есть свободная комната.
Ну, в конце концов, говорит Михаил, не убьет же, не съест же с гречневой кашей он, подполковник полиции, гостью столицы, причем такую симпатичную. А Люсе и слова про кашу, и что она «такая симпатичная» почему-то сразу понравились.

Завез на квартиру. Ключи оставил. Сказал, что поздно будет, а завтра у него выходной, вот тогда они и походят по Москве. Исчез, а Люся принялась осматриваться. В общем, некие женские предметы в квартире имелись, но ни одной общей фотографии жены и мужа на стене, детей у них нет, и вообще запустение — видно, давно мужик здесь обретается в одиночестве.
Люся ведро и тряпку нашла, полы вымыла, за продуктами сбегала, ужин сготовила — первое, второе и салат. В хлопотах не заметила, как день прошел и вечер наступил. Устала.

Услышала поворот ключа в двери. Пришел. И сразу — возгласы, хозяин чистоте и порядку удивляется.
В тот же вечер за столом, за рюмочкой они о многом друг другу рассказали. Михаил — как десять лет покоряет Москву, ведь вообще-то он — рязанский, из малюсенького городка, меньше люсиного, а с Вовиком, кстати, они вместе в армии служили. Выяснилось, что квартира эта не его, а жены. Очень энергичная и успешная дама, у нее фирма, занимается дизайном квартир. И в какой-то момент выяснилось, что Михаил ее уровню больше не соответствует, пусть он и подполковник.
— Я временно здесь, — смущенно доложил Михаил. — Последние денечки. И потому кавалер я получаюсь бездомный, невыгодный.
— Ну а я-то тебе зачем? — тут вырвалось у Люси.
— Сам не понимаю. Увидел. И запал! Никогда такого со мною не бывало.

***
…Как прекрасно  друзья, что случаются чудесные мгновенья, когда не надо слов, дабы понять друг друга. Эту историю позже мои приятельницы рассказывали в двух вариантах — один от самой Люси, другой — в пересказе мамы. И одинаково в этих пересказах некоторые деликатные моменты того первого вечера были опущены. Интересно, конечно, но так ли важно это?

Через три дня Люся стремительно прервала отпуск, приехала домой, чтобы оформить заявление об увольнении. Видеть бы вам лицо Сидоркина, — его от злости, похоже, перекосило на всю оставшуюся жизнь. А Виталику Люся посоветовала вернуться к маме.
Счастливая вернулась в столицу.

Квартиру вначале снимали, потом оформили ипотеку в Видном. Это, говорят, в общем, и недалеко. На работу устроилась в налоговую инспекцию. Но главное — беременна наша Люся.

Чудо! Тот самый шанс один из тысячи!
Мальчик у них будет.

 1485 Опубликовано: 04.01.2016 | Рубрики: Истории | Метки: ,
Вы решили оставить комментарий к статье. Действия по шагам:
  1. Написали в отведенном поле комментарий
  2. После этого у вас два варианта: зайти через вашу соцсеть или анонимно. Через соцсеть, кстати, очень удобно
  3. Если все же - анонимно, то надо указать псевдоним и нажать на появившуюся кнопку «Войти как гость»
  4. Нажать появившуюся кнопку «Комментировать» (что означает «отправить»)
  5. … И тогда после модерации ваше письмо появится на сайте нашего журнала.
Социальные комментарии Cackle
Также читайте

Над Выгоничами Гагарин стал рисовать в небе «восьмерку»

Опубликовано 23.05.2016

На кладбище почивших в бозе брянских газет мы обнаружили в газете «Суббота» за 1997 год еще одну заметочку про Гагарина. Вспоминает старый летчик Анатолий Щепаков:

Мнение читателя о советах Варламова

Опубликовано 26.02.2017

Если бы троллейбусы ходили строго по расписанию — они пользовались бы большей популярностью.

Возвращение памяти

Опубликовано 15.05.2018

Мемориальная доска памяти внучатой племянницы  писателя Достоевского, учителя, исследователя истории Сещинского подполья и темы Холокоста на Брянщине Елены Алексеевны Ивановой открыта на здании Сещинской средней школы. 

Моя жена читает Хейер

Опубликовано 18.10.2015

Моя жена, когда есть возможность, тут же усаживается читать любовные романы в мягких обложках. Прежде это была Джейн Остин, теперь — Хейер, которая с упоением пишет нечто из жизни хороших английских людей начала девятнадцатого века.

Брянские.РФ © 2021

Информация, распространяемая от имени сайта «Брянские.РФ» является его интеллектуальной собственностью. При цитировании и использовании материалов ссылка на «Брянские.РФ» обязательна. При цитировании и использовании в интернете гиперссылка (hyperlink) на http://брянские.рф обязательна.
Брянск – Янск.ру – Брянский поисковик. Новости, реклама, авто, недвижимость, организации - поиск по Брянску