Мясо ели по праздникам, а еще мучили посты

ГлавнаяИсторииМясо ели по праздникам, а еще мучили посты

ОТ РЕДАКЦИИ: Мы публикуем фрагменты из воспоминаний председателя Брянского горисполкома, заместителя председателя Брянского облисполкома Ивана Тюрина.

Свои воспоминания Иван Павлович записал в общую тетрадь в 60 годы, и это вообще выглядит удивительно для того времени. Подобных воспоминаний никто не печатал, да и вообще в те времена было лучше помалкивать, что что-то записывать. Тем более, что в конце 30 годов, как многих брянских руководителей, Тюрина по обвинению в контрреволюционной деятельности арестовали. Он отсидел 14 месяцев, однако — и это редчайший случай, — был выпущен и восстановлен на работе.

Воспоминания Ивана Павловича полвека хранились в семье Тюриных, пока недавно не были изданы ничтожным тиражом, всего в 50 экз. А сообщил нам об интересной книжке Почетный гражданин Брянска И. Я. Поручиков, который знал Тюрина и аттестует его, как в высшей степени достойного человека.

Мне трудно писать свою биографию, потому что нет никаких записей даже о ближайших родственниках, совсем не помню своих дедов и бабушек по отцу и матери, не знаю, когда они родились и сколько жили на этом свете. У меня нет ни одной фотокарточки родителей. Думаю, они никогда не фотографировались, Не было надобности. В деревне жили без всяких паспортов.

Мать и отец никогда не ездили на поездах. Были неграмотными и поэтому никаких записей после себя не оставили. Ни одной бумажки, ни одного документа. Так жили и умирали почти все крестьяне из бедняцко-середняцких слоев. И это считалось нормальным. Отсюда — темнота и бескультурье, вера в чудеса и бога. Все надеялись на Бога. «Как Бог даст». Да только он нам мало давал.

Наши предки — бывшие крепостные помещика Тютчева. Мое родное село Речица входило в Овстугскую волость и до революции насчитывало600 дворов. В Речице было две лавки. Одна принадлежала купцу Коростину, другая — купцу Леневу. Из кустарных промыслов была одна маслобойня Коростина. Все наше село привозило ему коноплю для переработки на масло. Другого растительного масла, кроме конопляного у нас не знали.

Садов в Речице, не считая сад помещика Агеева, было мало. На усадебных участках выращивали только картофель, свеклу, капусту. Зато не было лука и огурцов, не говоря уж о моркови, помидорах и других овощах.

Жили мы бедно. Я помню, как во сне. Старую хату, покрытую соломой и старый двор. Окна выходили на маленькую речонку внизу под горой, которая впадала в Десну. Против хаты росли две груши, плоды которых никогда не вызревали, ребята сбивали их палками.

До революции отец имел один душевой надел, около трех гектаров, по — нынешнему. У нас была одна корова и одна лошадь — гнедой мерин, он прихрамывал на заднюю ногу. Еще помню лучину, которой наша семья по бедности пользовалась вместо керосиновой лампы. Посредине хаты стояла подставка и в нее вкладывалась зажженная лучина. Она потрескивала и освещала небольшое пространство. В зимнее время за прялками сидели мать. Невестка и сестра. Отец сидел у стола и кашлял, а я учил уроки и поправлял лучину, В хате было холодно. Печь топили один раз в сутки. За день множество раз открывали дверь, через которую вихрем врывался морозный воздух. И конечно никакого тепла в хате не оставалось. На окнах слой снега, потому что вторых рам не было. Почти все население за исключением интеллигенции и богатых носили одежду и обувь собственного производства. Белье шили из домотканого полотна, верхние рубашки тоже. Зипуны шили из шерстяной ткани, которые ткали женщины. Тулупы пошивали из овчин, но этим делом занимались прихожие портные, так как в Речице никто не умел шить тулупы. Обувью служили лапти, которые плели из лыка деревенские мужчины. Старики носили колпаки и шапки из овчин. И только перед революцией многие, особенно молодые, особенно те кто ездили работать в Брянск и Бежицу, стали носить покупные шапки и картузы и шить рубашки из ситца и хлопка.

Питались мы плохо. Очень плохо. Потому и почти все малорослые были. Пища была однообразной, каждый день — одно и то же. На обед было всегда два блюда — щи без мяса, или как у нас называли варево и картоха. Ужин такой же, а утром приготавливался отварной картофель, иногда неочищенный. Осенью и зимой ели соленые грибы. В лес по грибы выезжали всей семьей в непогожие дни, так как в хорошие дни надо было работать в поле. Вообще работы всегда было по горло. Засолку грибов производили прямо в лесу, грибы получались неплохие. Мясо ели только по праздникам, по кусочку каждому и только в обед. А еще мучили посты. Их было много: перед рождеством, в пасху, петровский пост, а кроме того каждую среду и пятницу. В постные дни нельзя было кушать даже молока, да его было и мало, корова у нас была непородистая.

Ели все из одной деревянной миски деревянными некрашеными ложками. Даже, когда за стол садились чужие люди. Также ели молоко, наливали в общую миску, предварительно накрошив хлеба.

Белье стирали древесной золой, мыла не покупали. Когда белье высыхало, его катали при помощи деревянного валика и зубчатой каталки. Белье становилось мягче. Отсюда, видимо выражение «Не мытьем, так катаньем».

В нашем селе бань не было, мылись дома, в печах. Парились изредка в русской печи, затем немного обмывались нагретой водой из чугуна. Чистотой не блистали. Особенно грязными были ноги.

Полы мыли всего несколько раз в год, перед праздниками и только летом. Половые доски поливали водой и скребли ножом или лопатой, потому что накапливался большой слой грязи похожий на асфальт. Смыть такую грязь было невозможно, вот и скребли.

Спали на печи и лавках, которые заменяли стулья. Кроватей, конечно, не было. О простынях понятия не имели. Никакой мебели кроме стола не было. На полу, лавках, напротив печи стояли чугуны, ведра, лохань. Кругом грязь. Особенно страшно было зимой. Отелится корова, теленка несут в дом. Воздух — дышать нечем, но тогда это считалось нормальным. На холоде погибнет теленок, и также — с ягнятами. А летом досаждали мухи, житья от них не было.

Бедность была во всем. Экономили даже на спичках. Вечером нельзя было зажигать лучину спичкой, надо было раздуть угольки в печурке. А спички покупались в лавке в обмен на яйца.

Мы, мальчишки, ходили собирать в рощу ягоды. Соберешь несколько кружек и несешь на варенье купцу Коростину. За миску ягод платили три копейки, и дорога была каждая копейка. Я в руках отца и матери денег не видел.

Вставали в деревне рано, работали от зари до зари. Надеяться нам было не на кого. Отдыхали только по праздникам, а на севе, весной и на уборке урожая работали и по воскресеньям, раз урожай поспел, надо его убирать, а не праздновать.

У нас был самовар, чистили его кирпичом и суконкой, чай пили без сахара, заваривали какой-то сушеной травой, изредка покупали плиточный фруктовый чай. Чай любил пить отец. Он болел астмой, как сказали бы сегодня. Ему было трудно дышать.

Особенно трудно ему было в зимние дни, Сидит у стола и поминутно кашляет. В избе трещат три самопрялки. От расчесывания кудели льна или замашки образовывалось облако пыли, которое висело над головами. Как тут не закашляешь? Отец ругался, но разве можно остановить работу? Одеваться как — то надо было. Поэтому с болезнью отца не считались, хотя и сочувствовали. Пряли до петухов. И так каждый день в течение всей длинной зимы. Работали без отдыха, молча.

Как ни трудна была деревенская жизнь, молодежь оставалась молодежью. Парни и девушки также влюблялись, веселились. Во всем селе было две однорядных гармошки, они и веселили. Еще на масленицу катались на самодельных коньках, катались на санках, корзинах, дно которых намазывали коровьим навозом, поливали водой, замораживали, и оно делалось как стеклянное.

В пасхальные дни было особенно весело. Девушки водили хороводы, пели песни, катались на высоких качелях, в одиночку и парами. Например, девушка садится в качели, а два парня по бокам раскачивают ее веревкой, да так высоко, что дух захватывает. А вокруг стоит толпа и хохочет. Еще парни и девушки играли в мяч, лапту, городки. Мужчины иногда дрались врукопашную. Это была уже не игра, а побоище, но такие баталии случались нечасто.

Газет в нашей деревне не выписывали, о них понятия не имели. Были только проповеди священника в церкви. В церковь ходили каждое воскресенье. Там было холодно и нудно, а надо простоять три часа. Пока в церковь не сходишь, обеда не давали, вроде было грешно. Надо сказать, вокруг церкви было культурно и чисто. Наша церковь была построена в виде корабля Вокруг церкви был большой фруктовый сад, обнесенный железной оградой выкрашенной в зеленый цвет. Церковь стояла на горе, на самом видном месте. Звон колоколов был слышен далеко окрест.

Самое свободное время на селе было до Пасхи. А потом сев, уборка и так до Покрова, то есть 1 октября. К этому сроку на полях не оставалось ничего, все было убрано. Тем крестьянам, кто задержался с уборкой, односельчане оказывали помощь. Собирались на толоки, жали хлеб бесплатно, обычно в воскресенье. Существовали традиции взаимопомощи. В луга собирались сообща, по несколько дворов вместе. Коллективно косили, сушили и убирали сено в копны, а потом делили по душевым наделам. На каждую копну бросали жребий. Это делал старик. При дележке делали лишнюю копну, которую продавали попу или купцу. На вырученные деньги покупали водку и там же распивали. Домой сено перевозили по санному пути зимой.

Уборку ржи и ячменя производили вручную серпами, это делали женщины. Овес и гречиху косили мужчины. Осенью все страшно уставали: уборка зерновых, посев озимых, копка картофеля. Рожь молотили в четыре цепа, — обычно было целый овин смолотить. Делали это до восхода солнца, молотили не в разнобой, а в такт. Потом завтракали и шли на другие работы.

В каждом хозяйстве выращивали лен и коноплю. Лен сеяли для волокна и будущих холстов, а коноплю — для продовольственных и хозяйственных нужд, из нее делали веревки. Часть пеньки продавали местному купцу, а семян вырабатывали конопляное масло, кстати, очень вкусное.

Конопляную тресту перерабатывали весной. После того как она высыхала на солнце, ее подсушивали и затем мяли. После продажи пеньки отец всегда привозил буханку белого хлеба. Тогда это был настоящий праздник. А больше нам было нечего продавать, потому что все потребляло наше хозяйство. Осенью мы, мальчики ходили по полям и собрали не выкопанную картошку. Ее было совсем немного, но если за несколько часов удавалось собрать корзину, я выменивал ее у священника на яблоки.

Хорошо, что отец понял: мне нужно учиться. И отдал в школу. Именно школа в Овстуге, в трех километрах от нашего села в конечном итоге изменила мою жизнь.

 1324 Опубликовано: 17.12.2015 | Рубрики: Истории | Метки: , , ,
Вы решили оставить комментарий к статье. Действия по шагам:
  1. Написали в отведенном поле комментарий
  2. После этого у вас два варианта: зайти через вашу соцсеть или анонимно. Через соцсеть, кстати, очень удобно
  3. Если все же - анонимно, то надо указать псевдоним и нажать на появившуюся кнопку «Войти как гость»
  4. Нажать появившуюся кнопку «Комментировать» (что означает «отправить»)
  5. … И тогда после модерации ваше письмо появится на сайте нашего журнала.
Социальные комментарии Cackle
Также читайте

Куда уходят зебры?

Опубликовано 29.08.2015

Как, наверняка, всем известно, летом 2015 года в Брянске ликвидировали 18 нерегулируемых пешеходных переходов.

Рекомендуем: Громкая связь

Опубликовано 21.02.2019

Ребята из «Квартета И» смогли всего за выходные в прокате втрое отбить деньги потраченные на новое свое кино

Как прожить старшему дворнику?

Опубликовано 29.01.2017

Средняя зарплата по стране сегодня по статистике составляет 36 (в Москве — 67 тысяч рублей).

40 брянских зубров

Опубликовано 24.12.2016

Вторую и последнюю в этом году партию зубров привезли в заповедник «Брянский лес» из заповедника «Калужские засеки».

Брянские.РФ © 2022

Информация, распространяемая от имени сайта «Брянские.РФ» является его интеллектуальной собственностью. При цитировании и использовании материалов ссылка на «Брянские.РФ» обязательна. При цитировании и использовании в интернете гиперссылка (hyperlink) на http://брянские.рф обязательна.
Брянск – Янск.ру – Брянский поисковик. Новости, реклама, авто, недвижимость, организации - поиск по Брянску